1
Май 1976 года
Маленького пуделя звали Джиджи.
Он прижался к телу мертвой женщины. Время от времени он неконтролируемо вздрагивал, хотя температура в доме была комфортной – двадцать один градус. Иногда пудель несколько минут скулил, порой поворачивал голову, чтобы лизнуть неподвижную руку женщины. Лицо ей он не облизывал, потому что на нем было слишком много крови.
Песика охватил страх. Почти три дня он не ходил в туалет, еда в его миске засохла и затвердела.
Наступил день, затем ночь, снова день. Иногда песик подходил к другим мертвым телам и какое-то время стоял, пища и скуля. Или подходил к приоткрытым входным дверям и подвывал через выходившую на крыльцо узкую щель. Однако неизменно возвращался к телу женщины.
Еще одна ночь, еще один день.
Песик продолжал скулить.
В пятницу днем, 7 мая 1976 года, чикагские полицейские Джо Джулиано и Эдди Козловски приняли вызов и отправились осмотреть подозрительный автомобиль, припаркованный на Саут-Уиппл-стрит, 140, в западной части города. Они встали у обочины за бордовым «Тандербердом», доложили о своем местонахождении и вышли, чтобы разобраться. Джулиано говорил, а Козловски записывал.
– Итак, это «Тандерберд» 1972 года, темно-бордовый, номерной знак EG 5322, правое переднее стекло выбито и зажигание вырвано, – произнес Джулиано, указывая на то, что вся система зажигания машины выдернута. Обычно угонщики, в особенности автомобилей «Форд», пользуются специальным инструментом, именуемым «съемщик замка». Он предназначен для быстрого и легкого запуска автомобилей без ключа.
– Салон машины завален битым стеклом, – продолжил, обходя машину, Джулиано.
– Покрышки отсутствуют, багажник закрыт, – он вернулся к передней части машины. – На лобовом стекле есть наклейка об уплате налога в Элк-Гроув-Виллидж.
Он стер грязь, чтобы посмотреть на идентификационный номер автомобиля на приборной панели.
– ZY87N111090 – идентификационный номер автомобиля.
Джулиано связался по рации с компьютерным отделом полиции. Ответ отрицательный, машина с таким идентификационным номером в угоне не числится. Проверка регистрации показала, что машина принадлежит некоему Фрэнку П. Коломбо, проживающему по адресу Брэнтвуд, 55, в западном пригороде Элк-Гроув-Виллидж.
В тот день Джо Джулиано несколько раз пытался дозвониться до Фрэнка П. Коломбо, чтобы сообщить ему о местонахождении его машины. Ближе к концу смены Джулиано передал имеющуюся у него информацию полицейскому диспетчеру и попросил ее отправить в Департамент полиции Элк-Гроув уведомление: кто-то должен лично заехать к этому человеку и попросить его позвонить в полицию Одиннадцатого района города.
В 16:45 в пятницу днем полицейский Кеннет Квидера из Департамента полиции Элк-Гроув-Виллидж совершал обычное патрулирование Арлингтон-Хайтс-роуд, когда диспетчер передала по рации запрос чикагских полицейских. Обычный звонок, диспетчер даже не сказала Квидере о содержании уведомления, которое нужно было передать Фрэнку П. Коломбо. Это не имело никакого значения, полицейских Элк-Гроув часто привлекали в качестве посыльных.
Квидера, в форме и за рулем черно-белой патрульной машины, записал имя Фрэнка П. Коломбо и адрес: Брэнтвуд, 55, пока ждал зеленый на бульваре Джона Ф. Кеннеди. Затем, свернув на обочину бульвара, он достал карту. Элк-Гроув-Виллидж находится прямо на запад от огромного чикагского международного аэропорта О’Хара. Этот городок с примерно двадцатитысячным населением представляет собой запутанное переплетение улиц с одинаковыми названиями, которые извиваются во всех направлениях. Брэнтвуд, например, может означать Брэнтвуд-авеню, Брэнтвуд-лейн или даже Брэнтвуд-корт.
Изучив карту улиц, Квидера увидел, что находится практически на самом западном конце Брэнтвуд-авеню, не исключено, что нужное место всего в трех кварталах. Он поехал. В Лонсдейле полицейский повернул на квартал налево, в Ланкастере на полквартала направо, потом налево на Брэнтвуд, и – какое везение – справа был номер 55, третий дом от угла. Хотя подъездная аллея была пуста, Квидера припарковался на улице.
Дом был типичным для этого пригородного квартала, заселенного верхушкой среднего класса, – со средней ценой в районе шестидесяти пяти тысяч долларов, некоторые дома двухуровневые, некоторые с кирпичным первым этажом, все легко поддается перестройке, участки небольшие, хозяева в основном пары среднего возраста с подростками или взрослыми детьми. Большинство домовладельцев долго и упорно трудились, чтобы переехать сюда и выбраться из маргинальных кварталов в центре города, далеко не идеальных для семей с детьми. Жизнь в Элк-Гроув-Виллидж безопаснее.
Квидера вышел из патрульной машины и прошел около шести метров по подъездной аллее к крыльцу. Подойдя к входным дверям, он внезапно ощутил беспокойство и нерешительно остановился. Что-то здесь не так. В почтовом ящике слишком много писем. На крыльце три номера ежедневной газеты «Элк-Гроув геральд». Вторые двери в дом (за входными дверями) приоткрыты. Изнутри слышится собачий скулеж. Квидера очень тихо попробовал повернуть ручку наружных стеклянных дверей – не заперта. Он постучал и стал ждать. Без ответа.
«Отойди, – подсказал ему инстинкт. – Немного осмотрись».
Квидера медленно отошел от крыльца и обошел дом, внимательно осматривая двери и окна. Внешне все хорошо…
Квидера вернулся к патрульной машине и позвонил диспетчеру.
– Запрос о помощи в Брэнтвуд, 55.
– Помощь для передачи уведомления? – недоверчиво спросила диспетчер. – Квидера, шутишь?
– Никак нет, – тихо ответил Квидера, прижимая микрофон ко рту. – Тут что-то странное. Место кажется каким-то неправильным. Запрашиваю помощь.
– Десять-четыре, – сухо подтвердила диспетчер. Она что-то услышала в голосе полицейского Кеннета Квидеры…
В патрульной машине молодой полицейский, служивший в полиции третий год, с нарастающим напряжением ждал помощи.
Не прошло и двух минут, как к дому Брэнтвуд, 55 подъехала вторая полицейская машина Элк-Гроув-Виллидж, из нее вышел полицейский Джером Макулитис. Он патрулировал всего в двух кварталах оттуда.
– Что происходит?
– Я не знаю, – ответил Квидера. – Входные двери открыты, внутри собака скулит, на крыльце газеты за три дня, почтовый ящик переполнен. Что-то тут не так.
– Давай посмотрим, – сказал Макулитис.
Квидера тихонько открыл входные двери и жестом приказал Макулитису их придержать. Толкнул вторые двери и заглянул внутрь. Небольшая прихожая, две лестницы – на первый этаж дома и в подвал. Выскочил маленький пудель и облаял их. Квидера, держась за пистолет, вошел в прихожую и махнул Макулитису – следуй за мной.
– Боже правый…
Макулитис из-за спины Квидеры смотрел сквозь кованые перила в гостиную и видел лежащее на спине тело мужчины в брюках и носках, лицо и живот страшно распухли, голову и грудь покрывает корка засохшей крови, уже началось разложение. На фольгированных обоях наверху лестницы большие пятна крови. На полу рядом с телом пропитанная кровью диванная подушка. Полицейские остановились, ощутив гнилостный запах смерти, постепенного разложения.
– Господи, еще один!
В холле справа – тело женщины, тоже на спине, светлые волосы окровавлены, халат расстегнут, ночная рубашка задрана до талии, трусы спущены до колен.
Аккуратно вышли из дома. Макулитис, чья машина была ближе, позвонил диспетчеру: двойное убийство или, возможно, двойное самоубийство, нужна группа следователей и криминалистов.
Значит, Квидера был прав, подумала диспетчер, помощь ему действительно требовалась.
Немного после пяти Рэймонд Роуз, ветеран, открытый и спокойный брюнет с черными висячими усами, прослуживший в Департаменте полиции Элк-Гроув-Виллидж восемь лет, возвращался на свое рабочее место из прокуратуры штата в Найлсе, еще одном западном пригороде Чикаго.
