— Нет. Но, к несчастью, у меня сложилось впечатление, что ты не понимаешь другого языка… более того, полагаю, что ты намеревалась пустить этот ствол в ход против нас!
— Мне не нужен ствол, чтобы вас всех прикончить.
Они обменялись насмешливым взглядом, давая понять, что не боятся звезды карате.
— Ты бы лучше сменила стратегию… Почему ты так упорно стремишься все испортить? Нам предстоит несколько дней провести вместе, и… будет лучше для всех, если мы согласимся на мирное сосуществование. Ты так не думаешь?
— Думаете, я горю желанием провести мои первые дни на воле в компании грязных копов?
— Ты еще не на воле. В данный момент ты у нас под контролем… Я могу как отпустить тебя на волю, так и убить.
— Где гарантия, что вы меня не убьете, когда я выполню миссию?
— Я держу свое слово, Марианна. И мне жаль, что все началось так скверно… Я немного погорячился, сожалею.
Он, похоже, говорил искренне. А ей нужно было за что-то ухватиться в этом гадюшнике. Фрэнк вынул еще один платок из пачки и, крепко, но бережно прижимая его, стал вытирать хлещущую кровь. И кровотечение остановилось.
— Есть в этой конуре ванная? — простонала Марианна.
— Я покажу тебе твою комнату… Там всего вдоволь, увидишь сама… Ты можешь встать?
Марианна поднялась на ноги:
— Куда идти?
— Погоди… При тебе больше ничего нет? Я бы хотел, чтобы ты задрала рубашку.
Марианна подчинилась, корчась от боли в плечах.
— Подними руки…
— Черт, я уже не в тюрьме! На мне ничего нет! Думаешь, я прихватила из больницы пластмассовую вилку? Боишься, что воткну ее в тебя, пока ты спишь?
— Марианна… Повернись, положи руки на стену. Это будет быстро.
Она со вздохом повиновалась. Комиссар приступил к обыску, Марианна несколько раз дернулась от боли.
— Прости, — извинился комиссар.
Что это с ним? Стал вдруг такой любезный… Из кармана ее джинсов Фрэнк вытащил конверт.
— Хорошо, иди за мной…
Он взял сумку, пошел к выходу. Начал подниматься по гигантской лестнице. Марианна шла следом, Лоран за ней. Значит, они осознают опасность. Не так-то просто будет обмануть их бдительность. Но у нее несколько дней впереди. Вначале нужно восстановить силы…
Длинный коридор с паркетным полом. Но Марианне казалось, будто под ногами у нее вата. Фрэнк остановился перед последней дверью:
— Это здесь… Тебе выделили эту комнату потому, что она лучшая. Самая большая…
Марианна вошла следом за ним. Лоран остался на пороге. На страже, на всякий случай.
Да, комната была просторной. Большая кровать, хорошее постельное белье. Комод, на нем — телевизор. Зеркальный шкаф, письменный стол, несколько книжек. Фрэнк открыл еще одну дверь.
— Ванная! — объявил он тоном дворецкого.
Такое впечатление, будто она осматривает квартиру, которая ей явно не по карману, с представителями агентства по недвижимости. Вот только эти деловые ребята вооружены до зубов и готовы грохнуть ее, если она откажется от сделки…
Глаза у Марианны заблестели.
— Ванна!
— Да! Если мы что-то упустили, проси, не стесняйся.
Марианна вернулась в комнату. Открыла окно и наткнулась на решетку, недавно вделанную, цемент едва-едва затвердел. Сквозь прутья во всю свою мощь светила луна.
— Здесь больше удобств, чем в тюрьме, а? — поддел комиссар.
— Удобства — это не так уж и важно… А вот решетки на окнах…
— Опусти шторы, и ты не увидишь их! — заявил Лоран.
— Я их вижу всегда, повсюду, — прошептала Марианна.
— Марианна, ты скоро будешь свободна, — напомнил Фрэнк. — Но в данный момент мне особенно хочется, чтобы ты нам составила компанию.
Она повалилась на кровать. Странное сочетание изнеможения и печали отражалось на ее лице. Оба полицейских все еще торчали в комнате. Чего им нужно?
Ей вдруг резко свело живот. Накатил страх. Над нею нависал Портье, охранник из больницы расстегивал молнию на штанах. Первые признаки травмы, которая останется на всю жизнь.
Марианна вскочила, отпрянула, не сводя глаз с полицейских.
— Что-то не так? — забеспокоился комиссар, делая шаг вперед.
Она отступила на два шага назад. Он замер:
— Что случилось, Марианна?
— Не приближайся ко мне, о’кей? Стой, где стоишь!
— Хорошо… Не надо нервничать.
— Почему вы не уходите?
— Я хотел подождать… На всякий случай: вдруг тебе что-то понадобится. Тебе нечего бояться, — заверил он. — Уж точно не того самого…
Марианна сделала вид, будто не понимает намека. Уставилась на выключенный телевизор.
— Я знаю, что с тобой случилось в тюрьме.
Кровь бросилась ей в лицо. Можно подумать, будто эту новость опубликовали в правительственном бюллетене!
— Не понимаю, о чем ты.
— Здесь этого не случится.
Они вышли из комнаты и заперли дверь на ключ.
Выставила себя на посмешище. То-то, должно быть, потешаются надо мной эти подонки! Марианна снова рухнула на кровать. Такую мягкую, что можно в ней утонуть.
Выкурив сигарету, разделась, рассмотрела себя в зеркале, всю целиком, с головы до ног. В первый раз с тех пор, как ей было семнадцать лет. Не прошло и минуты, как Марианна расплакалась.
Как быстро ты постарела, Марианна! Как подурнела… Но ты жива и скоро станешь свободной. Возьми себя в руки!
Она уединилась в ванной. Полицейские и в самом деле предусмотрели все. Полотенца, зубная щетка, паста. Всевозможные средства, источавшие аромат парфюма, свежести, чистоты, роскоши, женственности. Да, это все наверняка приготовила женщина! Мужчине такое невдомек… Она набрала в ванну теплой воды, щедро влила пену, с наслаждением вдохнула тонкий аромат. Ванна… Четыре года Марианна мечтала о ней! Попробовала воду и опустилась туда со сладостной дрожью. Таким волшебным было это чувственное удовольствие, что она снова расплакалась. Щедро намылилась, забыв приобретенные привычки. Не транжирить гель для душа, чтобы хватило до конца месяца. Помывка — десять минут, не больше.
— Вот они, ножки! — воскликнула она и расхохоталась, как девчонка.
Боль во всем теле, то и дело дававшая о себе знать, немного утихла. Марианна расслабилась полностью, с головы до ног. Включила маленький радиоприемник, который прихватила с тумбочки. Переключала со станции на станцию, пока не наткнулась на Джея Кея. Наверняка его последний альбом. Певец совсем не изменился. Марианна увеличила звук. Снова увидела лицо Тома.
Потом она помыла голову шампунем, от которого засвербило в носу. Смыла его теплой водой. У нее не было ни сил, ни желания покидать это уютное, надежное пристанище. Она охотно провела бы полночи в ванне с пеной от «Живанши», а вторую ее половину — в огромной кровати. Слишком просторной для нее одной. Она снова покрутила приемник, поменяла частоту. Все равно она никаких новых композиций не знает. «Кэмел» она взяла с собой и теперь выкурила сигаретку. Покурить в пенной ванне. Мечта! Она не хотела думать о том, что последует, вспоминать, зачем она здесь. Какова цена этой ванны. Этого потрясающего побега. По радио передавали песню из девяностых. Марианна попыталась припомнить слова. Стала напевать. Пользуйся моментом, не думай о завтрашнем дне. Решение найдется… Она распевала во все горло, включив радио на полную громкость.
И вдруг пронзительно завизжала. Комиссар стоял в двух метрах от нее. Остолбенело пялился на новоявленную певицу.
— Черт! Вы хотите, чтобы со мной случился удар? Что вы тут позабыли?
— Извини… Я беспокоился… Вот уже пять минут, как я стучу в дверь… Подумал, вдруг тебе стало плохо.
— Я не имею права принять ванну?
— Имеешь. Но прошло больше двух часов, и…
Время порой откалывает номера! Два часа в камере нескончаемо длятся. Два часа в ванне проносятся стремглав. Особенно если ты не принимала ванну долгие годы. Хорошо еще, что я налила столько пены. Иначе совсем беда.
— Жду тебя в комнате, — добавил полицейский, слегка улыбнувшись.
Он закрыл за собой дверь, а Марианна выключила радио. Завернулась в банное полотенце. Попыталась уложить волосы. Перепробовала все духи, выбрала последние, самые легкие. Потом приоткрыла дверь:
