— Вы принесли деньги?
Эрманн закурил, предложил сигарету Фрэнку, но тот отказался.
— Возникла небольшая проблема. Документы еще не совсем готовы… Маленькая неприятность.
— Когда вы сможете мне их предоставить?
— На следующей неделе… Как там девушка?
Фрэнк сделал вид, будто не понимает:
— Какая девушка?
— Гревиль…
Наконец-то спросил о ней!
— Она чуть не умерла, но теперь, полагаю, поправится.
— Вы приглашали врача? — забеспокоился советник.
— Нет. Мы все сделали сами.
— И… Вы правда уверены, что она будет жить?
— Да, я твердо на это полагаюсь…
— Тем лучше! Нужно определиться с тем, куда она направится… Чтобы заказать билет на самолет.
— Может быть, я этим займусь?
— Не забивайте себе голову… Я вручу вам билет вместе с деньгами.
— На самом деле она еще не сказала мне, куда хочет уехать. Лично я — за Южную Америку… Венесуэлу. У нас нет договора об экстрадиции с этой страной.
— Очень хорошо. На какую дату назначим отъезд?
— Думаю, дней через десять она будет готова. Но, наверное, я еще должен с ней поговорить…
— Назначим это на конец следующей недели. Если ее не устроит Каракас, вы мне об этом сообщите, только и всего…
— Очень хорошо, месье.
Эрманн забрал чемоданчик.
— Можно встретиться через неделю на этом же месте, как вам такой вариант?
— Превосходно, месье, — сказал Фрэнк. — В одиннадцать, как сегодня?
— Нет. В два часа дня, раньше я не смогу… А пока отдыхайте, Фрэнк. И не спускайте с нее глаз. Нельзя допустить, чтобы она от вас сбежала.
— Не беспокойтесь, месье. У нее нет такого намерения. Она просто хочет, чтобы ей дали возможность уехать подальше…
— До пятницы, комиссар. Хорошего вам уик-энда…
Они разошлись, каждый в свою сторону. Фрэнк в совершенстве сумел совладать с собой. Гордился своим представлением! Он теперь ожидал всего. Очередная подстава? Эрманн для начала проверит, все ли на месте в досье. А потом? Фрэнк совсем потерял к ним доверие. Был вправе опасаться нового подвоха.
Но у него было перед ними преимущество. Они не знают, что ему все известно. Нужно быть оптимистом. Они уже получили то, что хотели. У них больше нет причин манипулировать им. Но как угадать, что на уме у таких негодяев?
Он сел в машину с одной мыслью: поскорее увидеть Марианну. И со страхом перед этой новой встречей. Лицом к лицу с ее гневом, ее печалью. Особенно сейчас. Все, что он узнал, нужно от нее скрывать. Нужно лгать также и членам команды. Но он справится.
Потому что у него нет выбора. И он вполне на такое способен.
Он приехал в имение к часу дня. Лоран расстарался, приготовил настоящий обед. Повар из него, правда, неважнецкий, но главное — благие намерения.
— Как встреча с Эрманном — хорошо прошла?
— Да, — подтвердил Фрэнк.
— Почему ты так рано уехал?
— Нужно было провернуть одно дельце… Так, текучка, ничего важного. Пришлось заехать домой… Как Марианна? Вы заходили к ней утром?
— Я послал Филиппа… Она с ним лучше обходится. Во всяком случае, не так скверно, как со мной или с тобой… Ему даже удалось уговорить ее выпить кофе и съесть круассан. И он вернулся живым и невредимым! — со смехом добавил капитан. — Но настроение у нее по-прежнему убийственное.
— Пойду спрошу, не пообедает ли она с нами.
— Ты бредишь! Она ни за что не захочет! И потом, она не в том состоянии.
— Попробовать-то можно, — вздохнул Фрэнк.
Он отважился зайти в берлогу Марианны. Та курила у открытого окна. Сидя перед столом, на стуле. Встала с постели — это хороший знак.
— Привет, Марианна… Как ты сегодня?
Она не дала себе труда ответить. Даже не повернула головы. Между ними — бездна, глубокий ров. Неодолимый. Хотя они так сблизились раньше. До тройного убийства. И самоубийства.
Фрэнк подошел ближе, хотя и остался на почтительном расстоянии.
— Знаешь ли… Я понимаю твою реакцию, но…
— Ты ничего не понимаешь. И я вообще не хочу с тобой разговаривать… Я хочу уйти отсюда… Я ведь свободна, да?
— Да, но… Ты сначала должна поправиться, восстановить силы.
— Если я свободна, почему я всегда заперта в этой комнате на два оборота ключа?
— Видишь ли… Пока ты во Франции, мы отвечаем за тебя. Ты станешь свободна, когда покинешь страну…
— И куда я поеду?
— Я подумывал о Южной Америке… о Венесуэле. У этой страны нет договора с Францией об экстрадиции, и…
— Ты подумывал? — резко оборвала его Марианна. — Счастлива слышать, что ты подумываешь за меня! Вот только у меня нет желания туда ехать.
— А придется. Я не вижу места, где ты будешь в большей безопасности. Да и билет уже заказан…
Она кое-как дотащилась до кровати, согнувшись пополам, прижимая руку к ране и тяжело, прерывисто дыша. Упала на постель, стиснула зубы.
Фрэнк смотрел на нее с беспокойством. Еще такая хрупкая, такая слабая… Но тон был жесткий, в голосе ощущалась невероятная сила.
— И как ты собираешься меня туда отправить?
— Самолетом, разумеется!
— Речи быть не может.
— Но почему? Ты боишься летать, да? Другого способа нет, Марианна. Не можешь же ты добираться туда вплавь!
— Я туда не поеду! — отчеканила она по слогам. — Ты меня слышишь? Я не сяду в самолет и не полечу в эту твою дерьмовую страну!
Эта вспышка вызвала новый приступ, Марианне пришлось лечь на спину, вытянуться. Лицо исказилось от боли.
— Не надо так нервничать… Поговорим об этом позже. Лоран приготовил обед, не хочешь поесть вместе с нами? Я мог бы тебя отнести вниз…
Она язвительно улыбнулась:
— Поесть вместе с вами? Да я лучше подохну с голоду, если хочешь знать!
Снова провал. Мучительный. После пережитого ночью нервы у него были оголены. А она забавлялась, топчась по ним с удивительной сноровкой.
— Хорошо, в таком случае принесу тебе еду на подносе…
— Поставь перед дверью. Или пришли своего холуя! Сам в этой конуре можешь больше не появляться.
Фрэнк почувствовал, что вот-вот потеряет над собой контроль. И поспешил уйти.
* * *
День тянулся нескончаемо. Миссия завершилась, им оставалось только сторожить Марианну в ее комнате и поддерживать в ней жизнь. Превратиться в тюремщиков и медбратьев.
Фрэнк, недовольный и хмурый, молча предавался раздумьям. Толпа неудобоваримых мыслей, приступы тоски и тревоги. Лоран с Филиппом затеяли партию в бильярд. Они пообедали, Марианна тоже. Филипп охотно сунулся в ее логово, отнес ей еду. Дал лекарство, которое не оставляли в ее комнате, из страха, что она проглотит целую упаковку.
Фрэнк все еще искал способ, как растопить лед. Он представлял себе, как она плачет, оставаясь одна. Но лицо ее обращалось в каменную маску, стоило кому-нибудь появиться. Может быть, следовало заставить ее сломаться, выплеснуть все, что наболело. Весь яд, отравляющий ей кровь.
Он оставил друзей, заперся в ванной. Третий душ начиная с утра: жара невыносимая. Он растянулся на кровати, приложив ухо к стене, которая его отделяла от Марианны. Хотелось попробовать еще раз. Так или иначе, этой ночью он не оставит ее одну. Слишком рискованно. Она все еще на что угодно способна. От самоубийства до побега. Хотя ни в том ни в другом нет никакой логики.
Но какой логики ожидать от Марианны, когда она чахнет, пожирает сама себя?
Он нарочно не постучал, перед тем как войти. Угадал ее силуэт в полумраке, возле окна. Включил свет, не дав ей времени вытереть слезы. Она притворилась, будто любуется звездами. Она и так смотрела бы на что угодно, только не на него.
— Тебе лучше лечь. И не курить так много… Нужно также сменить повязки.
— Без тебя обойдусь. И я уже сказала, что не хочу больше тебя здесь видеть.
Скрестив руки на груди, он прислонился к шкафу:
— Придется несколько дней потерпеть. К тому же мне как раз хочется видеть тебя…
— Сфоткай меня и прилепи плакат над своей периной! Тогда смотри сколько влезет.
