— А что помешало вам съездить к ней в больницу? — не унимается парижанин.
— Видите ли, майор, эта дама лежит в реанимации и вот-вот испустит дух! Кроме того, она попала туда задолго до исчезновения Бенуа! Но если вы настаиваете, я могу тотчас же поехать в больницу, попытаться привести старушку в чувство и затем тщательно допросить ее, чтобы узнать, что же она сделала с майором Лораном. Может, мне удастся продемонстрировать всем тамошним врачам, как нужно правильно приводить в чувство находящихся при смерти пациентов!!!
Фабр сердито хмурится, и Джамиля, не желая допускать обострения, поспешно направляет ход обсуждения в нужное ей русло.
— Среди недавно освобожденных заключенных, — говорит она, — никого интересного для нас пока обнаружить не удалось, но мы будем продолжать копать в данном направлении… Наша бригада разделится на две части. Одни займутся всем тем, что имеет отношение к служебной деятельности Лорана. Проанализируйте все дела, которыми он занимался в течение последних двух лет. Даже самые незначительные… Другие выяснят все, что касается его личной жизни…
Лейтенант Торез позволяет себе перебить капитана Фасани:
— Но в его интимной жизни мы, надеюсь, копаться не станем?
— Вы хотите, чтобы мы его нашли? Да или нет? — Капитан хмурится. — Думаете, мне самой хочется копаться в его интимной жизни?! Нам нужно выяснить, есть ли у него враги и не заводил ли он какие-нибудь сомнительные знакомства. Еще мне нужна краткая информация о его случайных связях за… скажем, за последний год.
Подчиненные Лорана удивленно переглядываются.
— О его случайных связях?! — восклицает Торез.
— Именно так, лейтенант! Вы уже начинаете надоедать мне! Нам тут всем известно, что таких связей у Лорана — хоть отбавляй!
— Неужели? Э-э… А не нужно ли и вас допросить по данному поводу, капитан?
Джамиля смотрит на Тореза таким взглядом, как будто сейчас выхватит пистолет и пристрелит его. Фабр изумленно таращится на них обоих.
— Если у вас есть время, которое вы готовы потратить впустую, то можете допросить и меня, лейтенант!
Торез предпочитает больше ничего не говорить: он и так доволен тем, что больно уколол Джамилю, причем на людях. Джамиля, слегка нервничая, заканчивает проводимое ею совещание.
— Ну что ж, мне кажется, мы все обсудили… Действуйте, господа!
Полицейские выходят из кабинета капитана Фасани в коридор. Фабр остается наедине с Джамилей и закуривает сигарету.
— А вы мне не сказали, что Лоран — ваш любовник, капитан…
— Бывший любовник, — сердито поправляет Фабра Джамиля.
— И долго вы с ним встречались?
— А какое это имеет значение?
— Просто нужно разобраться с данным вопросом…
— Вы думаете, что это я убила Лорана?
— А откуда вы знаете, что его убили?
На несколько секунд воцаряется тишина. Затем Джамиля резко встает и выходит из кабинета. Фабр бросается вслед за ней.
— Я не собираюсь слушать ваши дурацкие домыслы! — выпаливает Джамиля.
— Простите, но вам не следовало скрывать от меня эту информацию… Тем более что она всем известна!
Джамиля оборачивается и зло смотрит на Фабра. Со стороны кажется, что она вот-вот набросится на него с кулаками.
— Мы провели вместе всего лишь пару ночей, майор. Потом этот негодяй, должно быть, похвастался своим приятелям. Такой ответ вас устраивает?
— Вы, похоже, очень сильно на него обижены…
«Если бы он только знал, насколько сильно!»
— Вовсе нет! — восклицает Джамиля. — Он всегда обращается с женщинами подобным образом… Одна-две ночи — и Лоран дает деру! Потом, на следующее утро, он присылает букет цветов и прощальную открытку!
Фабр, улыбаясь, говорит:
— Я таких типов знаю! Готов поспорить, что он пишет что-нибудь вроде «я допустил ошибку», «у меня есть семья» — ну и тому подобное!
— Именно так! Видите, вы его знаете не хуже меня!
— А… а как вы считаете, он способен заморочить женщине голову?
— Что вы имеете в виду?
— А то, что некая женщина, проведя с ним одну-две ночи, может влюбиться в него до такой степени, что…
— …что готова убить его?
— Или, скажем, бросить ради него своего супруга.
— Этого я не знаю… В нем, в общем-то, нет ничего особенного!
— Тем не менее версия с брошенным мужем кажется мне интересной… А вы замужем, Джамиля?
Джамиля с удовольствием дала бы этому типу пощечину. Чтобы заставить его перестать ухмыляться. Но она — хотя и с большим трудом — сдерживается.
— Нет, господин полицейский. Я не замужем! Но если вы задаете мне такие вопросы в своих личных целях, то имейте в виду: вы не в моем вкусе… Да и ваш срок годности, похоже, давно истек!
Фабр, все еще идущий вслед за стремительно шагающей Джамилей, резко останавливается, едва не получив по лбу захлопнувшейся прямо перед ним дверью женского туалета.
Борьба с холодом требует большого количества калорий.
Но если ничего не есть, этим калориям взяться неоткуда.
Бенуа сейчас приходится убеждаться в этом на своем собственном опыте.
Солнце заглянуло в его «клетку» совсем ненадолго — минут на десять, не больше.
Он заставляет себя выпить несколько глотков воды из-под крана. Инстинкт самосохранения. Сегодня утром у него начала кружиться голова, как только он, сидя у стены, попытался подняться на ноги.
Еще несколько дней, а может, часов — и ему будет трудно встать с пола.
Когда раздается скрип двери, он закрывает глаза.
Его мучительница снова заходит в подвал. Что она придумала на этот раз? Может, она, угрожая пистолетом, заставит его лизать ей пятки?
Ему кажется, что от нее можно ожидать чего угодно.
Лидия идет по подвалу — серая тень, двигающаяся посреди тьмы. Остановившись, она в течение нескольких минут рассматривает его из темноты, а затем подходит настолько близко, что ему становится видно ее лицо.
— Ты, похоже, успел сильно ослабеть!
— Нет, еще не очень сильно… — отвечает Бенуа, открывая глаза.
— Но ты измучен, майор, да?
— Да…
Она просовывает между прутьями решетки чистую одежду. Бенуа не верит своим глазам.
— Джинсы, рубашка, свитер… Трусы, носки… Я ничего не забыла? Ах, да… Одеяло… И вот еще твой несессер с туалетными принадлежностями… Теперь ты снова сможешь стать похожим на человека.
Обидная реплика, но Бенуа не пытается даже хмуриться.
В течение нескольких секунд он не решается подойти к решетке и взять одежду. А вдруг она приготовила ему какую-нибудь новую пакость?..
Наконец он берет принесенные Лидией шмотки и поспешно уносит их вглубь своей «клетки» — а то Лидия, чего доброго, еще передумает. Он натягивает на себя джинсы, рубашку и свитер и в изнеможении опускается на пол: ему уже трудно стоять на ногах. Как-никак, он трое суток ничего не ел.
— Ты ничего не забыл, Бенуа?
Ну конечно же, забыл. И как он мог быть таким бессовестным?!
— Спасибо, — еле слышно произносит он.
— Прекрасно… Я вижу, ты делаешь успехи! Я тебе еще кое-что принесла…
Она берет со стула чашку и протягивает ее своему пленнику между прутьями решетки.
Бенуа удивляется все больше и больше.
— Я положила два кусочка сахара — как ты любишь!
«Она даже знает, сколько сахара я кладу себе в кофе? Уму непостижимо…»
Бенуа, пошатываясь, подходит к решетке. Чашка на этот раз не пуста. А может, у него просто начались галлюцинации?..
Он так боится, что драгоценный напиток вдруг может испариться, что выпивает содержимое чашки одним глотком. Его желудок, наверное, обалдеет от неожиданно подвалившего счастья.
Бенуа снова благодарит Лидию. Если это единственный способ избавиться от холода, то он готов благодарить ее хоть по сто раз в день.
Он теперь готов даже пресмыкаться перед ней — а то и чего похуже.
Он, всегда считавший себя сильным человеком, осознает, что его сломала обыкновенная молодая женщина. Впрочем, он ведь полностью в ее власти. У нее даже есть возможность решать, жить ему или умереть.
