— Может, мне нужно направить тебе яркий свет прямо в лицо?
— Что тебе больше всего нужно — это обратиться к психиатру, причем как можно быстрее!
— Дело в том, что я и так уже посещаю психиатра, — бесстрастно отвечает Лидия и добавляет: — Еженедельно…
— Значит, это не психиатр, а шарлатан! Обратись к какому-нибудь другому психиатру!
— Еженедельно… Вот уже почти пятнадцать лет…
Ее голос меняется, в нем появляются злобные нотки. Ситуация, похоже, становится опасной.
Бенуа не ошибся: повернув голову, он с удивлением видит, что Лидия идет в сторону лестницы.
— Что с тобой случилось, дорогая моя Лидия? Тебе стало страшно? Ты уже покидаешь меня?
— Я еще вернусь, дорогой мой Бенуа! У меня для тебя сюрприз! Штуковина, которая придется сейчас как нельзя кстати… С ее помощью я очень быстро заставлю тебя во всем признаться… Вот увидишь!
Бенуа начинает ходить взад-вперед по своей «клетке».
«Мне не следовало перегибать палку», — с досадой думает он.
Да, не следовало. Еще как не следовало.
Вскоре снова раздается стук каблуков. Бенуа видит, как по лестнице проворно спускаются стройные ножки. В следующий момент он замечает, что Лидия держит в правой руке какой-то предмет. Его натренированный взгляд — взгляд полицейского — тут же определяет, что это такое, и он поспешно отходит подальше, к самой стене.
— Не делай этого! — вопит он.
Лидия направляет принесенный ею предмет в его сторону и…
Бенуа пытается защитить лицо руками, но от такой защиты, конечно же, очень мало толку. На его голову обрушиваются нейтрализующий газ и электрический разряд. Он, вскрикнув, падает на пол.
— Я научу тебя быть вежливым, Бен…
Бенуа стонет, скорчившись от боли. Он закрывает ладонями лицо и слышит, как поворачивается ключ в замке и как каблуки топают по направлению к нему, но уже ничего не видит. Он не может даже пошевелиться.
— Неплохой агрегат, правда? Шандарахает так, что запоминается надолго… Это — последний писк в области средств самообороны! Мне пришлось выложить за эту штуковину пятьсот евро, но я об этом ничуть не жалею! Мне кажется, что она даже лучше пистолета. Может, попробуем еще разок, майор?
Пленник вновь получает разряд — на этот раз в живот — и, трясясь всем телом, вопит во всю глотку. Лидия хватает Бенуа за запястья и тащит его с удивительной для такой хрупкой женщины силой к решетке. Затем она пристегивает пленника к металлическим прутьям. Бенуа — все еще лежащий на полу, ослепленный, в наручниках — то и дело издает хриплые душераздирающие звуки.
Лидия садится возле него на одеяло. Она смотрит, как он мучается, — смотрит молча и с улыбкой.
Из закрытых глаз Бенуа, находящегося под воздействием нейтрализующего газа, непрерывным потоком текут слезы. Его дыхание напоминает дыхание астматика в период кризиса.
Лидия, чтобы чем-то заполнить время, закуривает сигарету, а затем начинает гладить ладошкой руку Бенуа — ту, что ближе к ней.
Бенуа смутно слышит, как она тихонько насвистывает.
Через четверть часа он приходит в себя и с большим трудом открывает глаза. Из них все еще текут слезы.
— Тебе уже лучше, Бен? Это было ужасно, не правда ли?
Бенуа шмыгает носом, пытается поднести руку к лицу и только тут замечает, что он вновь пристегнут наручниками к решетке. Он сгоряча, приложив максимум усилий, дергает руками, но добивается лишь того, что его тело пододвигается почти вплотную к решетке.
— Замечательно… Теперь я уверена, что ты будешь более покладистым! Итак, расскажи мне сначала, какие надругательства ты совершил над Орелией…
Бенуа трется пылающей щекой о плечо, искоса поглядывая на свою мучительницу покрасневшими, все еще слезящимися глазами.
— Никакие, — бормочет он. — Я ее вообще никогда не видел…
Лидия берет свою «штуковину» и снова поворачивается к Бенуа.
— Может, хочешь еще, подонок?
— Нет! Я клянусь тебе, что…
Третий разряд. Очень сильный. Прямо в грудь.
К воплям пленника добавляются крики Лидии: она на чем свет стоит ругает Бенуа, требует, чтобы он во всем признался, угрожает. Однако ей так ничего и не удается добиться.
Четвертый разряд.
В затуманившемся рассудке Бенуа мелькает только одна более или менее четкая мысль: «Если я соглашусь с тем, что это я убил Орелию, мне конец».
После пятого разряда — более сильного, чем все предыдущие, — он полностью теряет сознание.
Она терзала его довольно долго — едва ли не до полудня.
Долго, но безрезультатно.
Он оказался гораздо более упрямым и выносливым, чем она предполагала.
Бенуа сейчас лежит на полу без сознания.
Но убивать его нельзя — нельзя до тех пор, пока он не расскажет, где находится Орелия.
Лидия испробовала на нем все имеющиеся у нее средства воздействия: нейтрализующий газ, электрические разряды в туловище и голову, удары руками и ногами. Он ведь не может защищаться, и ей очень легко причинять ему боль.
Но он так ни в чем и не признался.
Как он смог все это выдержать? Просто невероятно…
Она неотрывно смотрит на него. Ей приятно видеть, что этот гнусный убийца мучается.
На сегодня, пожалуй, хватит. Завтра он наверняка обо всем расскажет.
Лидия запирает решетчатую дверь, выключает свет и уходит из подвала.
Бенуа просыпается. Несколько минут он лежит совершенно неподвижно. Вокруг — темнота. У него так болят глаза и кожа, как будто их обожгли пламенем. Все его тело покрыто гематомами.
Он вдруг замечает, что на его руках уже нет наручников и что он по пояс голый.
Видимо, как раз из-за холода он сейчас и очнулся, выйдя из спасительного для него забытья.
Кое-как он доползает до умывальника и, приподнявшись, долго брызгает себе в лицо холодной водой. Затем он ищет в темноте одеяло, но так ничего и не находит.
Эта гнида, конечно же, забрала его.
Бенуа садится спиной к стене и обхватывает руками свое измученное тело.
Он весь дрожит, хотя ему кажется, что у него жар.
Вдобавок ко всему его очень сильно мучает голод.
«Дорогая моя Гаэль, я, наверное, больше никогда не увижу тебя…»
Среда, 22 декабря Сейчас, должно быть, полдень: солнце заглядывает через окошко в подвал.
Бенуа внимательно смотрит на фотографию.
«За эти несколько дней я постарел лет на десять», — с грустью думает он.
Затем он рвет фото на мелкие кусочки, бросает эти кусочки в унитаз и сливает воду.
Он, конечно же, почти всю прошедшую ночь не спал, а ходил по кругу, борясь таким образом с холодом.
Почти всю ночь.
Все его тело в кровоподтеках, на коже в некоторых местах — ожоги, глаза до сих пор щиплет.
Но ему уже стало легче, да и вообще он довольно стойко держался вчера под градом электрических разрядов.
Подобный электрошокер можно купить в любом магазине, торгующим средствами самообороны. Потому что его действие не приводит к смертельному исходу. Теоретически.
Бенуа, однако, где-то читал, что в Китае политических заключенных мучают подобными жуткими устройствами в течение нескольких часов подряд, пока они не окочурятся.
Да, именно так: пока заключенные не окочурятся.
К тому же Бенуа вспомнилось, что Лидия кроме электрических разрядов попотчевала его еще и ударами… Она остервенело била его кулаками и ногами, жгла кожу зажженной сигаретой. Настоящая мегера! Она и вправду может его убить.
Безжалостное чудовище.
А ведь через пару дней — Рождество.
Бенуа помнит об этом. Он не потерял счет времени. Во всяком случае, ему так кажется. Будь у него календарь, ему было бы немного легче.
Но у него нет календаря. У него нет ни календаря, ни часов, ни еды, ни человеческого тепла.
И уже почти нет надежды.
Гаэль стоит у входа в комнату. Она оперлась плечом о дверной косяк и наблюдает за тем, как трое полицейских переворачивают в этой комнате все вверх дном.
