Узник открывает глаза, но, встретившись с ней взглядом, опять закрывает их.
— Я вижу, Бенуа, у тебя нет желания со мной о чем-нибудь поболтать… Ну что ж, тогда отдохни…
Лидия наклоняется и целует его в лоб.
— Я приду завтра.
Она поднимается на ноги, и голова Бенуа снова оказывается на полу. Он по-прежнему лежит абсолютно неподвижно.
Лидия закрывает дверь и, приблизив лицо к прутьям решетки, бросает на него еще один взгляд. Затем она медленно поднимается по ступенькам.
Зайдя в жилую комнату, она выпивает бокал крепкого алкоголя, а затем ложится на старенький диван.
Как раз лицом к лицу с Орелией.
11
Пятница, 24 декабря Лидия, как всегда, пришла раньше, чем нужно. Не желая сидеть и ждать в жарко натопленной комнате, она решает побродить по центру города, уже облаченному в праздничный наряд.
Сегодняшним утром на улицах — настоящее столпотворение: все бросились покупать подарки. Какой-то бешеный круговорот денег, лакомств, побрякушек… Лидию вся эта суета раздражает.
«Этим людям есть кому покупать подарки, — думает она. — А мне их покупать некому».
Она, тем не менее, заходит в знаменитую местную кондитерскую и через четверть часа выходит оттуда с красивой картонной коробкой в руках.
Затем она медленно направляется к Нине Вальдек, которая перенесла их встречу с праздничной субботы на пятницу.
Лидии опять приходится ждать, сидя в приемной. К счастью, она одна в этом маленьком помещении, где несколько комнатных растений благоденствуют в искусственно созданном тепле. Лидия рассеянно перелистывает какой-то журнал для женщин. Она смотрит на разные иллюстрации, но видит все время одно и то же.
Лицо Бенуа.
Его лицо вот уже более трех месяцев возникает перед ее мысленным взором — с того самого момента, как она узнала, что Орелию убил он.
Психиатр провожает к двери свою предыдущую пациентку, желает ей веселого Рождества, а потом заходит в приемную.
— Доброе утро, Лидия… Ну что, начнем?
— Начнем…
Они пожимают друг другу руки, и Лидия садится в кабинете врача на свое обычное место: в кресло.
— Как вы себя сегодня чувствуете?
— Хорошо. А это — для вас…
Она с робкой — как у маленькой девочки — улыбкой ставит на стол украшенную золотистыми блестками картонную коробку.
— Спасибо, Лидия. Эта так мило… Я тронута вашим вниманием.
— Пустяки. Просто набор шоколадок. Надеюсь, вы любите шоколад?
Вальдек слегка кивает и садится так, чтобы пациентке было видно, что она готова ее слушать.
Ее пациентка, которой, по-видимому, хочется выговориться, сейчас начнет рассказывать о своих душевных травмах, о различных наваждениях, о всевозможных психозах… В общем, обо всем том, что тяготит ее душу.
Однако Лидия почему-то молчит. Вытерев, как обычно, руки платочком, она впивается взглядом в висящую на стене литографию, которую она видела уже бессчетное количество раз. На этой литографии — маленький рыболовный порт, освещенный лучами заходящего солнца.
— Не хотите прилечь на диван? — спрашивает врач.
Лидия отрицательно качает головой. Выдержав паузу, Вальдек решает, что ей нужно подтолкнуть пациентку к разговору. Да, ей придется самой разрушить психологическую преграду, отделяющую ее от готового хлынуть на нее потока различных бредовых мыслей.
— Итак, о чем вы хотели поговорить со мной сегодня вечером?
— Вечером?
— Я имею в виду… накануне Рождества.
Нина берет со стола авторучку и откидывается на спинку стула. Она чем-то похожа на рыцаря, севшего во время турнира на коня и взявшего в руки копье.
— Не знаю…
— Может, о праздничных блюдах?
— Может, и о них.
— Вы будете встречать Рождество одна? Вы не пригласили к себе своих родителей?
Лицо Лидии напрягается так сильно, что Нине Вальдек даже кажется, что она видит, как под белоснежной кожей на щеках ее пациентки вздулись мышцы судорожно сжатых челюстей.
— Я буду не одна.
— Вот и прекрасно! И с кем же вы проведете сегодняшний вечер?
— С мужчиной…
— У вас появился новый дружочек?
— Да, появился. И сегодня вечером я устрою для него кульминационный момент! Мы с ним дойдем до экстаза — в этом я абсолютно уверена!
Нина, не сдержавшись, хихикает. С лица Лидии сходит напряжение.
— Заманчивые планы! — говорит психиатр. — Надеюсь, что счастливый избранник вас не разочарует!
— У него не будет выбора. Ему придется предоставить мне полную свободу действий!
— Замечательно! А… а ваш сон? Тот, о котором вы мне рассказывали на прошлой неделе… Он вам по-прежнему снится?
— Да. Каждую ночь…
— И?..
— Каждую ночь мне снится только он.
Нине сегодня приходится буквально вытягивать слова из своей пациентки.
— Расскажите, пожалуйста, поподробнее.
— Я продолжаю его истязать. Всеми возможными способами.
Нина перестает улыбаться и поспешно записывает на листке какую-то фразу. У нее такое выражение лица, как будто в комнате повеяло холодом.
— Рассказывайте дальше…
— Ему пришлось изрядно помучиться… Но он еще ни в чем не признался. Впрочем, ждать осталось не так уж долго. С каждой ночью он становится все слабее и слабее.
— Было бы лучше перевернуть эту страницу вашей жизни, Лидия. Попытайтесь избавиться от этого сна — и тем самым избавиться от него.
Глаза Лидии загораются ярким пламенем.
— Вы правы, доктор…
Комиссариат полиции, 12 часов 45 минут Атмосфера, несмотря на Рождество, отнюдь не праздничная.
Однако комиссар решил не нарушать традицию.
В зале расставлены столы с легкими закусками. Все, кроме отпускников, — кто в полицейской форме, кто в гражданской одежде — собрались вокруг своего начальника.
Перед тем как из бутылок с шампанским полетят пробки, Моретти всегда произносил речь. Вот и сейчас он — big boss[946] — начинает прокашливаться, чтобы привлечь к себе внимание, и все сразу же замолкают. Вот только молчание это, в отличие от предыдущих лет, какое-то мрачное.
— Не переживайте, я не буду мучить вас долгими разглагольствованиями! Я просто хочу поблагодарить вас за ту работу, которую вы проделали на протяжении этого, уже заканчивающегося, года… Сегодня, к сожалению, одного из нас нет с нами. Среди нас нет человека, который нам дорог. Ис… исчезновение майора Лорана — это большое горе и для всех нас, и — особенно — для его близких. Тем не менее мы не должны терять надежды. Лоран — человек умный и мужественный. Он очень талантливый полицейский. Я… я уверен в том, что он жив. Мне неизвестно, что с ним произошло, но… но он наверняка жив. И следующее Рождество мы будем праздновать вместе с ним. Он снова будет среди нас.
Комиссар делает паузу. Его подчиненные стоят не шевелясь. Они молчат.
— А теперь давайте поднимем бокалы и выпьем за то, чтобы все было нормально, — говорит в завершение своей речи Моретти.
Джамиля Фасани берет со стола бутерброд с лососем, а Эрик Торез быстрым шагом покидает зал: он не в силах сдержать нахлынувших на него эмоций.
На него надвигается темнота, быстро расползающаяся по всем углам подвала.
Бенуа пребывает в полусознательном состоянии — он словно бы нырнул в мутную реку и его несет течением, В подвале очень тихо, и эта гнетущая тишина нарушается лишь приглушенным стуком каблуков Лидии, расхаживающей туда-сюда по помещению, находящемуся у него над головой.
Он видел ее сегодня утром: она явилась на рассвете и сняла с него наручники. Она не заходила в «клетку», а просто попросила его придвинуться поближе к решетке, расстегнула наручники и ушла.
После ее ухода Бенуа впал в состояние прострации, тем самым позволив холоду кромсать его ослабевшее тело своими ледяными челюстями.
