За решеткой — никого.
Дневной свет обратил их всех в бегство. Их — это тех жутких монстров, которые сновали вокруг во время его ночного полузабытья.
Теперь никто не будет беспокоить его до самого вечера.
У Бенуа такой сильный жар, что ему кажется, будто голова погружена в огнедышащую лаву.
Взгляд его слезящихся глаз медленно скользит по решетке, то поднимаясь, то опускаясь вдоль ее металлических прутьев. Он видит странный ореол света, внутри которого появляются знакомые лица. Все они ободряюще улыбаются: Гаэль, Жереми, мать и отец… Остатки воспоминаний о давнишней жизни, которые скоро исчезнут навсегда.
Бенуа протягивает руку к этим лицам, но она тут же бессильно падает на пол.
Они здесь, они все здесь. Они еще не забыли о нем, они еще не похоронили его.
Они его ждут, они надеются, что он вернется, и Бенуа чувствует эту их надежду где-то в глубине своего сердца.
По его посиневшим щекам стекают обжигающие кожу слезы. Он чувствует их соленый вкус на губах.
И вдруг у него появляется ощущение спокойствия и грусти.
Бенуа улыбается — улыбается назло навалившимся на него напастям — и бормочет:
— Когда я умру, я смогу вернуться к себе домой…
Да, он вернется к себе домой. Покинет это подземелье, по которому бегают крысы.
Крысы, одна из которых прошлой ночью изгрызла лицо Лидии.
14 часов 30 минут Они едут втроем в обычном — без полицейской символики — автомобиле и молчат. Все трое чувствуют себя подавленными.
Родители Лидии наконец-таки соизволили позвонить Фабру — где-то около полудня. Они, как оказалось, находились в отпуске. Ездили в Марокко в составе группы таких же, как и они, пенсионеров.
Они заверили, что Лидия живет уединенно в их бывшем доме, изолированном от всего остального мира. Несмотря на то что они больше не общаются со своей чудаковатой доченькой, им совершенно точно известно, что она живет именно там…
Поэтому Фабр решает съездить туда еще раз. Вдруг им повезет и рыжеволосая женщина окажется в это время — в два часа дня — у себя дома… Машину ведет, слегка нервничая, Торез, Фабр сидит рядом с ним, а Джамиля дымит сигаретой на заднем сиденье.
Наконец они подъезжают к мрачным воротам и, остановившись, выходят из автомобиля.
— Не очень-то гостеприимное на вид местечко! — цедит сквозь зубы Джамиля.
— Да, оно сейчас выглядит еще менее гостеприимным, чем вчера вечером! — соглашается Эрик, открывая ворота.
Они втроем поднимаются по ступенькам крыльца и стучат в дверь. Опять нет ответа. Фабр сердито вздыхает.
— Вот черт! Ну где она шляется?!
— Если эта особа имеет какое-то отношение к исчезновению Бенуа, то она, возможно, пустилась в бега, — предполагает Джамиля, уже начиная стучать зубами от холода.
— Вполне возможно, — с готовностью соглашается Эрик. — И что мы теперь будем делать? Поедем назад?
Они отправляются обратно к автомобилю, чувствуя себя еще более подавленными. Но вдруг Фабр резко останавливается: он замечает небольшую белую машину, припаркованную возле старого металлического ангара, покрытого полузасохшим плющом. Вчера вечером он, должно быть, не увидел ее из-за темноты.
— Вон стоит ее «клио», — тихо произносит он.
— Э-э… Вы считаете, что хозяйка находится внутри дома, но не хочет нам открывать? — спрашивает Джамиля.
— Может быть, и так… Давайте заглянем в ангар!
Он толкает дверь ангара. Внутри, окутанный полумраком, стоит черный автомобиль.
— О господи! Да это же «ауди» Бена! — восклицает Эрик.
У всех троих на секунду замирает сердце: их поиски, похоже, вот-вот увенчаются успехом.
Они бросаются обратно к дому, однако на этот раз уже не утруждают себя стуком в дверь: лейтенант поспешно выхватывает свой пистолет и стреляет в замок, пока тот не разваливается. Прямое нарушение требований уголовно-процессуального кодекса.
Все трое заходят в темный коридор и пытаются включить освещение, однако выключатель почему-то не работает.
Держа на всякий случай свои пистолеты наготове, они начинают осторожно осматривать помещение.
Джамиля первой замечает ход, ведущий куда-то вниз, и они один за другим устремляются в подвал.
Открыв удивительно скрипучую дверь, они втроем спускаются по бетонным ступенькам, и… их взору предстает ужасная картина.
— Бен! — кричит Эрик и бросается к металлической решетке.
За этой решеткой они видят Лорана, неподвижно лежащего возле стены. Он словно бы спокойно спит.
— Бен, ты меня слышишь?
— А ну-ка, отойдите! — приказывает Фабр.
Эрик и Джамиля отходят немного в сторону, и майор двумя выстрелами из пистолета разносит замок на куски.
Лейтенант, оттолкнув майора, бросается к своему другу и, опустившись на колени, склоняется над ним. Джамиля в волнении закрывает ладонями рот. Она поочередно смотрит то на изуродованный труп Лидии, то на тело своего бывшего любовника.
Эрик поднимается на ноги и поворачивается к своим коллегам. По его взгляду они понимают, что пришли сюда слишком поздно.
ЭПИЛОГ
15 часов 30 минут Джамиля сидит на нижней ступеньке лестницы. Она горько плачет, даже не пытаясь себя сдерживать. Она не стесняется своих слез.
Теперь уж точно все кончено. Он никогда больше не сожмет ее в своих объятиях и не станет шептать на ухо такие приятные для нее слова.
Никогда.
Ее ненависть к нему исчезла. Она словно бы растворилась в охватившем ее горе. Джамиля так жалеет о том, что Бенуа умер, что пожертвовала бы чем угодно, лишь бы только вернуть его к жизни.
Фабр стоит абсолютно неподвижно, прислонившись к решетке. Он подавлен такой ужасной развязкой их расследования. Подавлен от осознания своей неспособности понять, что же здесь произошло. Подавлен злосчастьями, обрушившимися на них, полицейских. Особенно на Бенуа.
Эрик уже не в состоянии смотреть на погибшего друга, изуродованного тремя неделями голода и мучений. Тремя неделями пребывания в заточении… Поэтому лейтенант сосредотачивает свое внимание на надписи на стене.
Ты так и не узнаешь почему.
Они, друзья и коллеги Бенуа, тоже наверняка не узнают этого.
Вскоре на место кровавой трагедии прибывает судебно-медицинский эксперт. Бригада криминалистов приедет с минуту на минуту; их здесь ждет немало работы. Через какое-то время Фабру и его подчиненным можно будет уйти отсюда.
Судмедэксперт подходит к телу Бенуа и, поставив свой чемоданчик с принадлежностями на пол, натягивает резиновые перчатки.
Несколько минут спустя он поворачивается к полицейским и сообщает им сухим и холодным голосом:
— Он умер часа два или три назад, не больше…
Карин Жибель
Всего лишь тень
* * *
Стефану, за последние шестнадцать лет и за все годы, которые нам еще предстоят
Пролог
Улица длинная. Узкая. Темная и мокрая.
Мне не очень-то тепло в моем пальто. Скорее холодно. Особенно спине.
Прибавляю шаг, торопясь оказаться в своей машине. А чуть позже в своей постели.
Не следовало парковаться так далеко. И столько пить. И так засиживаться.
На самом деле, мне вообще не следовало ходить на эту вечеринку. Сидишь и киснешь, прикидывая, как бездарно уходит минута за минутой. Сколько времени тратится впустую. Лучше бы устроила себе вечер с хорошей книгой или классным парнем. Своим собственным.
Половина фонарей не горит. Темно и поздно. И одиноко.
Звук моих шагов отдается от грязных стен. Я начинаю всерьез мерзнуть. А еще, не знаю почему, мне становится страшно. Легкое, смутное чувство; оно медленно меня душит. Две ледяные руки незаметно сомкнулись на моем горле.
