«БМВ» стоит прямо перед ними на пустынном паркинге у хозяйственного магазина. И когда копы видят Башкима и Николя, которые спокойно курят и беседуют, стоя рядом с машиной, они глазам своим не верят.
– Черт, да вот же он! – шепчет Лаваль. – Башким тут, офигеть!
А Гомес молчит. Он смотрит на седан, стоящий с включенным мотором. Это может означать, что шофер остался за рулем и Башким принял меры предосторожности, чтобы мгновенно смыться.
– Берем его.
– Что? Нет, так нельзя!
Лаваль пытается сохранять спокойствие.
– Я уверен, что в тачке сидит третий. А нас только двое!
– Ну и что? Эффект неожиданности, дружок. Никогда не надо себя недооценивать. Иногда это срабатывает лучше, чем стволы.
– Я вызову подкрепление.
– Нет времени. Оставь телефон в покое, Пацан. Это приказ.
Лаваль подчиняется. Инстинкт велит ему делать ноги. Однако он съеживается за кустом. Может, он до сих пор боится Гомеса больше, чем Томора.
– Надень свою повязку, мой лейтенант, – приказывает майор, закрепляя свою на рукаве.
– Этот тип не в себе…
Трудно понять, кого он имеет в виду.
– Повяжем его как миленького… За мной!
Александр выскакивает из укрытия, Лаваль секундой позже следует за ним. А какой у него выбор.
Башким поднимает голову, поворачиваясь в сторону двух мужчин, бегущих по разделительной полосе. Он тушит сигарету, очевидно колеблясь, не метнуться ли в тачку.
Гомес прибавляет ходу, в несколько секунд оказываясь у машины.
– Добрый вечер, господа, Национальная полиция. Томор Башким, следуйте за мной.
Албанец не проявляет ни малейшего волнения.
– У нас нет права находиться здесь в такое время? Объявлен комендантский час?
– Я задерживаю вас на основании ордера на арест, выданного судьей Мерсье в рамках расследования дела об убийстве Ильмы Проковой.
На лице Башкима появляется отвратительная улыбка. Возможно, при воспоминании о том удовольствии, которое он получил, разделываясь с нею или наблюдая, как это делают его подручные.
Гомес возвращает ему улыбку, двое мужчин несколько мгновений меряются взглядами.
– Ильма… как? – просто спрашивает албанец.
– Прокова.
– Не знаю такой.
– Объясните это следователю.
Лаваль прикрывает тылы, метрах в пяти от машины, готовый выхватить оружие.
– Полагаю, вы меня с кем-то спутали, месье… Месье?..
– Майор Гомес, Судебная полиция.
Александр взмахивает своим удостоверением, другая рука лежит на рукояти «зиг-зауэра».
– А позади меня лейтенант Лаваль.
– Пришлите мне повестку, я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы.
Несмотря на жуткий акцент, Башким великолепно изъясняется по-французски.
– Думаю, ты не понял, – замечает Гомес. – Я не стану посылать тебе заказные письма. Ты пойдешь со мной прямо сейчас. Ты арестован.
– Сожалею, но у меня другие планы. Меня ждет очаровательная юная дама.
– Надумал проломить ей череп железным прутом? – спокойно интересуется Гомес.
– Какая забавная мысль, майор!
Шум из кустов, которые окаймляют стоянку, на мгновение притягивает взгляд майора.
На лишнюю секунду, в которую Башким бросается на него. Александр пытается достать оружие, но не успевает.
Лаваль выхватывает пистолет в тот момент, когда преступник утыкает свой собственный в горло Гомеса.
Лейтенант застывает с пистолетом в руке.
– Стреляй! – орет Гомес, несмотря на свое сложное положение. – Стреляй!
Это не приказ. Скорее мольба.
Закончить героем. Закончить, прямо сейчас. Став причиной пожизненного срока для этой мрази. Или его смерти, если Лаваль не промажет.
Николь вступает в игру, подобрав «зиг-зауэр» Гомеса и бросив его под насыпь, чем выгоняет из кустов голодную кошку.
Черную, разумеется.
– Стреляй, черт побери! – повторяет майор.
– Бросай ствол! – приказывает Башким. – Или я прикончу твоего приятеля!
– Не слушай его, черт! Стреляй!
Лаваль еще секунду колеблется, потом кладет оружие на землю и подталкивает в сторону албанцев.
– Отпустите его, – просит он. – Отпустите его и уезжайте.
Гомес получает удар рукоятью по голове и оседает на землю, а Башким с подручным усаживаются в «БМВ».
Томор рвет с места, Лаваль устремляется к своему пистолету, наклоняется, чтобы взять его, когда Гомес поднимает голову.
Как раз вовремя, чтобы увидеть, как черная машина несется на его лейтенанта. Бьет его на полной скорости, отбрасывая на несколько метров.
У «БМВ» включается стоп-сигнал, потом огни заднего хода.
– Нет! – кричит Гомес, поднимаясь на ноги.
Машина мчится задним ходом, прокатывается по Лавалю, снова тормозит. Потом направляется вперед, на этот раз объезжая то, что осталось от Пацана, и исчезает в ночи.
Гомес падает на колени.
В мертвой тишине.
Глава 27
Смех Лизы… ее крик, когда она падает в пустоту и разбивается у ног старшей сестры.
Крик Хлои, когда она открывает глаза. Позже, чем было намечено.
Следует признать, что она опять поддалась соблазну и приняла таблетку своего чудодейственного снотворного. Потому что в два часа ночи все еще не могла заснуть. Словно сон окончательно ее покинул.
Она потягивается, машинально пытаясь нащупать тело Бертрана рядом. Но его нет.
Вечером, конечно же. И всю следующую ночь, как она надеется. Она ждет его.
Когда он здесь, она может спать без всяких таблеток. И в этот момент она принимает решение.
– Сегодня вечером я попрошу его переехать ко мне. Это будет памятный вечер…
Хлоя сама удивлена тому, что прошептала. И вдруг спрашивает себя, не вызвано ли ее решение обычным страхом. Поселить мужчину в доме, чтобы Тень держалась подальше? Нет, конечно же нет. Ее желание совершенно не связано с демоном, который рыскает вокруг нее. Она хочет, чтобы Бертран был рядом просто потому, что ей его не хватает. Может, еще потому, что ей хочется какой-то стабильности. Она стареет, это точно.
Стать настоящей парой. Строить планы, делить все, даже повседневные заботы.
Она знает, как это опасно. Но также знает, что Бертрану рано или поздно наскучит эта эпизодическая и хрупкая связь.
Скорее всего, он начнет колебаться. Может даже отказаться. Но по крайней мере, поймет, как она дорожит им. И не исключено, что согласится позже, как следует подумав.
Принятое решение придало ей сил, Хлоя откидывает простыни и раздвигает плотные шторы, впуская свет серого утра, никак не желающего разгораться. В желудке ощущается легкая изжога; Каро по-прежнему дрянная стряпуха! Зато в отношении мужчин ее вкус явно улучшился. Мелькает мысль о Квентине, немного сумрачном, немного загадочном. Не то чтобы красив, но далеко не плох. Обаятелен, без сомнения.
Хлоя накидывает пеньюар на остывшее после одинокой ночи тело. В этот момент что-то притягивает ее взгляд. К прикроватному столику, где она оставила серьги и кольцо, вернувшись ночью. Вокруг них в форме сердца выложено колье из того же набора. Хлоя хватает его дрожащей рукой.
– Господи, – бормочет она.
Она не могла не увидеть его вчера вечером.
Хлоя безвольно падает обратно на постель, не отрывая глаз от украшения, переливающегося у нее на ладони.
– Или я действительно сошла с ума, или…
Он приходил сюда. Пока я спала.
И вновь она не знает, которая из гипотез больше ужасает ее.
Ожерелье выскальзывает из пальцев Хлои и падает к ногам. Длинная сверкающая змея. Ядовитая.
Провозвестница смерти.
* * *
Ночь в отделении скорой помощи большой больницы, напоминающей гигантскую фабрику.
Гомес, сидя на черной пластиковой скамейке в сером коридоре, присутствует, того не замечая, при бесконечном коловращении белых халатов. Единственные картины, которые по кругу несутся в его голове, это сбитый Лаваль, раздавленный, сплющенный той машиной. Его бездыханное тело, его размозженные ноги. Его разбитый череп и закрытые глаза.
