Она кладет рамку на комод, не сводя с нее глаз, подстерегая превращение, которое так и не происходит.
Поворачивает голову, смотрит на дыру в стене. Там, куда попала пуля из «вальтера». Потом глаза опускаются на подушку, на которой несколько часов покоился ее затылок. Она пытается сосредоточиться, чтобы с точностью восстановить моменты, предшествовавшие потере сознания.
– Я была в спальне, на кровати. Я встала и упала. На четвереньках доползла до кухни…
На четвереньках, да. Она это точно помнит.
– Я не могла тащить за собой подушку, передвигаясь на четвереньках.
Хлоя кидается к входной двери, видит, что та не заперта на ключ. Поворачивает защелку, обессиленно прислоняется спиной к стене.
Он был здесь. Опять.
Он всегда будет здесь.
Я играю с тобой, как кошка с добычей. Знаешь, перед тем, как ее сожрать…
Ладно, мой ангел, признаюсь: я смухлевал с правилами игры. Чтобы ты не слишком быстро бросила партию, которую мы начали.
Я даю тебе возможность сопротивляться, находить силы для сражения, снова и снова.
Я увлекаю тебя в пучину и возношу к вершинам.
Я бужу тебя и усыпляю.
Все, чтобы выбить тебя из колеи, запутать.
Чтобы продлить твои мучения и мое удовольствие.
Ты такая трогательная марионетка, подчиняющаяся малейшему моему приказу!
Я вокруг тебя, рядом с тобой.
Я в глубине твоих мыслей и за кулисами каждого поступка.
Я в каждом решении, которое ты, как тебе кажется, принимаешь.
Я в твоей голове и в твоих венах, мой ангел…
Глава 32
Правило номер один: никогда больше не пить, всегда сохранять контроль.
Правило номер два: никогда больше не забывать запереть дверь, когда возвращаюсь.
Правило номер три: никогда больше не расставаться с пистолетом. Держать его при себе днем и ночью.
Правило номер четыре: стрелять без предупреждения. Стрелять, чтобы убить.
Хлоя раз за разом заводит про себя эту длинную литанию. Золотые правила того, кто, как она, превратился в добычу. Следовать неукоснительно, если не хочешь закончить на столе у судебного патологоанатома.
Он или я. Выбор ясен.
Вот только она продолжает сомневаться, что загадочный хищник желает ее смерти.
Ему представлялось столько случаев меня прикончить… Я уже давно была бы на том свете.
Он хочет чего-то другого. Но чего? Куда он ведет?
Или он просто тянет время…
Хлоя вздрагивает; выпивает чашку зеленого чая, на время забыв про кофе. Тахикардия больше не дает ей ни малейшей передышки. Наверняка ее сердце слишком уязвимо, чтобы выдержать такое напряжение. И уже устало.
Она смотрит на часы, понимает, что пора отправляться на работу.
Новый день начинается и может стать последним.
* * *
Александр прикладывает ладонь к стеклянной перегородке. По другую сторону Лаваль продолжает вести борьбу за выживание.
Его последний день, возможно. Сердце может остановиться в любую секунду.
Майор всматривается в него долгие минуты, почти забывая дышать.
Он совсем не спал и в эту ночь тоже. Хотя он провел ее в своей постели, вернее, в постели Софи, покинув пластиковую скамью в коридоре больницы.
Медсестра, новенькая, просит его покинуть служебное помещение, Гомес подчиняется. Толкает дверь, идет по длинному тихому коридору. Свинцовые ноги, адская мигрень.
Едва выйдя наружу, закуривает сигарету, садится в машину и ставит мигалку на крышу. Ему предстоит долгая дорога до Сарселя, и не хочется терять время в утренних пробках.
Бесконечные минуты бездействия, когда его сознание опасно заигрывает с безднами столь же мрачными, сколь и глубокими.
Он предпочитает думать о той незнакомке, которая напоминает Софи.
Он предпочитает думать, что нужен ей. Что еще может быть полезен хоть кому-то.
* * *
– Я пила кофе с Хлоей сегодня после обеда.
– И как дела у нашей дорогой Хлои? – интересуется Квентин.
Кончиками пальцев Кароль рисует воображаемые фигуры на безволосом торсе своего любовника. Сердечки, будто ей снова четырнадцать лет.
Они встретились у нее около пяти часов вечера, для короткой, но сладострастной тайной любви.
– Плохи у нее дела, – признается Кароль. – Все хуже и хуже… Если честно, она меня пугает.
– До такой степени?
– Она по-прежнему убеждена, что какой-то тип повсюду преследует ее, что он приходит к ней в дом, когда ее нет и даже когда она спит…
– А вдруг это правда! – предполагает Квентин. – Почему ты ей не веришь?
– Мне пришлось бы объяснять тебе с кучей подробностей, но в ее истории ничего не сходится, поверь! Ты можешь представить себе типа, который проникает к ней, не взломав дверь, и забивает продуктами ее холодильник?
Квентин хохочет, у Кароль хватает деликатности, чтобы не последовать его примеру.
– Конечно, если так на это посмотреть, звучит как чистый бред! Но зачем ей врать?
– Я не думаю, что она врет. Я думаю, что, к несчастью, она уверена, что это правда.
– Черт… Острая паранойя?
– На мой взгляд, очень похоже.
– Постой, параноиком в одночасье не становятся!
– Она всегда немного такой была, – заверяет Кароль. – Вечно повсюду видела заговоры, никому не доверяла…
– Не доверять людям не значит быть параноиком, – напоминает медбрат.
– Я знаю, кто такой параноик, – защищается Кароль. – И уверяю тебя, это как раз ее случай. Так или иначе, меня это тревожит. Она совершенно слетела с катушек… И еще, вдобавок ко всему прочему, ее бросил Бертран.
– Ай…
Квентин целует Кароль в плечо, потом встает.
– Ты уже уходишь?
Он отвечает на ее расстроенный взгляд улыбкой, в которой есть что-то беззастенчивое.
– Я с удовольствием остался бы подольше, но через час мне заступать на дежурство.
Он собирает свою одежду и направляется в ванную. Кароль идет за ним, продолжая разговаривать, пока он принимает душ.
– Как ты думаешь, чем я могу ей помочь? – спрашивает она.
– А? Я ничего не слышу!
Кароль повторяет вопрос, заодно позволяя своим глазам еще немного полюбоваться этим телом, от которого она с каждым днем зависит все больше и больше.
– Ей нужно проконсультироваться у психиатра, – отвечает Квентин. – У хорошего, желательно. Я могу порекомендовать тебе одного, если хочешь. Но самым трудным будет убедить ее к нему обратиться. Если она не осознает своей проблемы, она откажется.
Квентин вылезает из душевой кабины, Кароль протягивает ему полотенце.
– Спасибо… Она же твоя лучшая подруга, ты наверняка сумеешь ее уговорить, верно?
– Я уже пробовала, но ее с места не сдвинешь. Я даже уверена, что Бертран потому ее и бросил.
– Возможно. Не исключено, что он испугался.
Он обнимает Кароль, целует ее в шею. Та закрывает глаза, мечтая о продолжении.
– А ты меня не оставишь, да? – шепчет она.
– Никогда… А теперь мне действительно пора. Мои милашки-больные ждут меня!
– Как им повезло!
Он недоуменно смотрит на нее:
– Повезло? Быть запертыми в психиатрической лечебнице?
– Оставаться с тобой целую ночь…
* * *
Будет ли он там?
В тени, конечно же. Подстерегая малейшее ее движение.
Хлоя мечтала о прямом столкновении. Как бы ей хотелось, чтобы охотник показался. Пусть даже финальная дуэль неизбежно станет для нее фатальной.
Это желание сильнее, чем страх сойтись с ним лицом к лицу или не пережить этой встречи.
Она больше не может выносить, что он следит за ней исподтишка, укрывшись в темноте. Она хочет взглянуть ему в глаза. Наконец-то сразиться.
Враг из плоти и крови, имеющий лицо, кожу. Голос и запах.
Хотя она ни разу по-настоящему его не видела, теперь они близко знакомы. До ужаса близко. Странные связи, которые устанавливаются между жертвой и палачом.
