вкус это почти невозможно пить. Похоже на перебродившее лекарство от кашля. Неудивительно, что ключевая фраза начинается со слова «вкусно». Явно не случайно.
Еще через минуту рядом с Найвен у барной стойки садится мужчина в темно-бордовом плаще. Длинные каштановые волосы собраны сзади в конский хвост, щеки ввалились, кожа бледная.
– Здравствуй, Мериадек, – произносит Найвен.
– Найвен… – Он делает глоток из ее бокала и смотрит на меня поверх него. – Называть меня настоящим именем при посторонних – это в порядке вещей? Или ты поступаешь так только при красотках?
– Ей можно доверять, – успокаивает Найвен. – Она полуфейри из Башни Авалона.
– Я никому не доверяю. – Он сует ей бокал обратно в руку. – И поэтому до сих пор жив… А где Аликс?
– Мертва. – Она произносит это почти без эмоций.
Карие глаза Мериадека расширяются:
– Жаль это слышать… Твоя сестра была достойным человеком. Порядочным. И никогда меня не бесила – в отличие от тебя.
Найвен усмехается:
– Что ж, она оценила бы такую трогательную эпитафию… Нужна твоя помощь.
– Нет.
– Нет? Настал твой час, Мериадек. Момент, которого ты так долго ждал. Это твой шанс отомстить за все, что они натворили. За Революцию Выжженной Земли – за все.
– Здесь готовят не месть, а только это мерзкое пойло в твоем бокале.
– Что стало с Мериадеком, которого я встретила двадцать лет назад? С тем, кто был готов умереть за правое дело? И – напоминаю твои же слова – «познакомить Броселианд с человеком-гильотиной»?
Он прищуривается:
– Тот Мериадек забыт по вашей вине. Тот Мериадек был брошен на произвол судьбы в другом королевстве, охваченном голодом. Как только начался голод, вы потеряли к нам интерес. А когда Оберон решил, что ему угрожает новое восстание, то начал убивать всех, кого считал нелояльными. Сжигал деревни. Устраивал массовые казни. Половина моих знакомых погибли в застенках под его пытками. Я четыре года прятался от королевских стражников в лесах, питаясь желудями и голубями. А теперь ты хочешь, чтобы я умер ради общего дела?.. То-то и оно, Найвен. По сути, я действительно умер ради него.
Я вздрагиваю от его слов. Неудивительно, что Рафаэль так отчаянно пытается спасти сестру.
– Мы не теряли интерес, – вполголоса отвечает Найвен. – Оберон закрыл границы. Агенты под прикрытием, через которых мы могли поддерживать связь с королевством фейри, остались только во Франции. Броселианд стал недоступен. Мы смогли вернуться сюда, только когда Ния нашла древний лей-портал.
Мериадек прищуривается:
– Вот как?
– Просвети меня. Что мы пропустили после закрытия границ?
– Вы ведь знаете о начале массового голода?
– Да. У нас есть рыцари-полуфейри, которые сбежали из Броселианда, когда все началось.
– Так и есть. Весь урожай погиб, простолюдины голодали. Неизвестно, почему Оберон сделал из полуфейри и их союзников козлов отпущения. Но сделал. Объявил их врагами королевства. Конечно, полуфейри были ни при чем. Иногда природа просто дает сбой, правда? Но Оберон хитер. Подданные были готовы отвернуться от него. Обитатели замка Периллос закатывали пиры, пока остальные умирали с голоду, и все это знали. Поэтому король направил их гнев в другое русло – на полуфейри. Они вызвали голод, сказал Оберон; мол, эти полукровки испоганили нашу землю, оскорбили богов, вступили в заговор с людьми, чтобы уничтожить нас. И когда почти все королевство умирало от голода, он пообещал вторгнуться в мир людей. Они – истинные враги, так? А Франция теперь житница Оберона. – Мериадек пожимает плечами. – По крайней мере, мы больше не едим траву, у нас есть французская пшеница.
Я прикасаюсь к его руке:
– Кстати, об агентах-полуфейри в Броселианде. Один из них ищет здесь свою сестру. Вы что-нибудь слышали про крепость, где держат в плену только полуфейри? Здесь, в королевстве?
Мериадек качает головой:
– Вряд ли большинство пленников-полуфейри выжили.
У меня замирает сердце.
Найвен наклоняется ближе к Мериадеку:
– Слушай, теперь у нас появился реальный шанс подобраться к Оберону и его сыну. Очень близко.
Он фыркает:
– Я это уже слышал.
Найвен слишком сильно стискивает мое плечо:
– Талан хочет сделать эту женщину своей любовницей. Фавориткой. Он будет искать ее через несколько дней – и найдет, если мы придумаем убедительную легенду.
Мериадек смотрит на меня недоверчиво, у него отвисает челюсть:
– Вы же не всерьез…
– Всерьез, – отвечаю я. – И поверьте, я хочу, чтобы это чудовище было убито.
Он снова берет бокал Найвен и делает большой глоток:
– Расскажите всё.
– Конечно, – кивает Найвен. – Только закажу нам этого кошмарного пойла. Еще по одной.
Глава 14
Уже три дня на ферме я просыпалась на рассвете, кормила кур и двух свиней, чинила забор, готовила еду.
Мериадек отыскал для нас заброшенное местечко в самой безлюдной части Лаурона. На многие мили вокруг ни души – только наш крошечный деревянный домик с соломенной крышей и вьющимся дымом из кирпичной трубы, притулившийся среди заснеженных холмов. Мериадек считает, что мы должны как следует вжиться в свои роли, чтобы играть по-настоящему.
Выдергиваю из земли несколько сорняков и вдыхаю чистый воздух. Ветер пощипывает щеки и пальцы.
По приезде мы тщательно подготовили коттедж, чтобы он стал выглядеть как дом моего детства. Продумали наши легенды, обсудили их, проработали каждую мелочь.
Мериадек говорит, что легенда должна выглядеть как можно правдивее. По дороге сюда он целый день расспрашивал о моей настоящей жизни во всех тягостных подробностях, прежде чем придумать нашу фальшивую семейную жизнь. Естественно, моя лже-семья состоит из одного родителя, который является ходячей катастрофой. Второго я никогда не видела.
Мы разбросали по всему дому пустые бутылки из-под медовухи и начали вживаться в роли. К приезду Талана наше поведение будет выглядеть естественно. Если кто-нибудь из свиты принца отправится на разведку, то увидит именно то, что ожидал: маленькую неблагополучную фермерскую семью, занятую в основном сбором сгнивших овощей из промерзлой земли.
Сейчас, когда я сижу в грязи посреди поля, в воздухе ощущается едва заметная оттепель. Последние несколько дней снег таял. Аккуратно вытаскиваю луковицу из влажной почвы. Холод обжигает пальцы. Вдыхаю насыщенный аромат земли и поднимаю свою находку. Съедобного лука не так уж много. Большинство луковиц в темной плесени и гнилые изнутри. Но на самом деле из них получается вкусное блюдо, и я с огромной радостью бросаю добычу в полупустую корзину.
– Ния! Ния?
Я встаю, распрямляю спину и откликаюсь:
– Да, папа?
Мериадек с бутылкой в руках ковыляет вдоль низкого забора вокруг лукового поля.
– Мой ужин, – невнятно бормочет он.
– Мне еще нужно пройти половину поля и закончить чинить забор.
– Ты моришь меня голодом, девочка. – Он
