в руке.
Безупречно чистая столешница останавливает на полушаге. Подхожу ближе, вглядываюсь в то самое место, где она на меня набросилась.
Не знаю, ожидал ли я засохшей крови. Не знаю, ожидал ли вообще чего-нибудь — но стерильная, почти вызывающая чистота сбивает с толку.
Пыталась убить — а потом невозмутимо всё отдраила…
Стоп. Она в экстремальном состоянии, её поступки логике не подчиняются. Может, это Эла убирала. Или помогала.
Мысль о том, что Джоанна целенаправленно уничтожала следы, отгоняю.
Возвращаюсь в гостиную, опускаюсь на диван. Ещё глоток. Наклоняюсь поставить стакан на стол — острая боль прошивает поясницу.
Последствия аварии. Если это была авария.
Пьяный и вправду не справился с управлением? Удар сзади, потом со второй попытки — в бок. Насколько правдоподобно?
Или протаранили намеренно? Сразу после того, как Джоанна…
Стоп.
Связь между кухней и столкновением. План «Б» — если не удастся убить самой.
Тогда нападение — не слепой срыв, а хладнокровный замысел. С подстраховкой.
Отбиваюсь от этих мыслей, ищу хоть один довод против — но разум безжалостно достраивает цепочку.
Хочется кричать. Просто сидеть и выть, выплёскивая из себя отчаяние, злость, горечь.
Я хочу свою жизнь назад. Мне нужна опора.
Фирма. Габор. Рано или поздно всё равно придётся объявиться. Тянусь к телефону — и замираю.
Правильно ли это? В G.E.E. тоже всё сдвинулось. Проект, к которому впервые не подпустили. Габор вычеркнул меня — при молчаливом согласии тех, кого я считал союзниками. Чем мне это поможет?
Вдобавок воскресенье — звонить придётся на личный номер. Впрочем, мобильный Габора у меня есть, как у каждого начальника отдела. Для экстренных случаев.
Собираюсь с духом. К чёрту. Именно сейчас. Если весь этот кошмар — не экстренный случай, тогда что? И объясняться здесь должен Габор, а не я. Скажу прямо, что думаю о секретности вокруг контракта. Сейчас или никогда.
Берёт после первого гудка. Стараюсь, чтобы голос звучал ровно.
— Герр Тибен! — восклицает он. — Какая приятная неожиданность!
Не верю ни бодрости, ни радушию. Всё напоказ.
— Как вы себя чувствуете? Оправились от этой кошмарной истории? Господи, газовая колонка… ни с того ни с сего. Как ваша спутница? Бартш упомянул, что вы были несколько… раздосадованы моим решением его прислать.
Мысли настолько заняты проектом, что мне требуется пара секунд переключиться. Потом всплывает: штатный психолог у нас дома. Странно — я начисто об этом забыл.
— Он вёл себя соответственно, — роняю. Обсуждать Бартша не намерен. — Я по другому поводу.
— Но вы не ответили. Как вы?
Глубокий вдох.
— Скверно. Вчера попал в аварию. Меня вытолкнули с дороги.
— Боже мой. У вас и впрямь одно к одному. Серьёзно пострадали? Были в машине один?
— Один, — бросаю с раздражением. — Судя по всему, пьяный водитель. Полиция разыскивает. Я цел.
— Вам сейчас определённо не везёт.
— Мягко говоря. Потому и звоню.
— Нужен дополнительный отпуск? Берите, сколько…
— Речь о крупном контракте, — обрываю. — Почему меня обошли?
Заминка — секунда, не больше.
— Что значит «обошли»? Вполне естественно, что вы задействованы не в каждом…
— Неестественно. До сих пор я как руководитель IT-отдела подключался к любому проекту с первого дня.
— Не к любому. Лишь там, где требовалась IT-поддержка.
Неубедительно. Он и сам это понимает.
— А здесь не требуется? Это самая крупная сделка за всю историю G.E.E. Без моего отдела не обойтись.
Пауза.
— Полагаю, сейчас вам важнее восстановиться. Через пару недель, когда придёте в форму, вернёмся к разговору. А пока — оплачиваемый отпуск. Идёт?
Размечтался.
— Сил хватает. Безделье только расшатывает нервы.
Молчание. Не тороплю — ход за ним. Тишина тянется, потом доносится тяжёлый выдох.
— Ладно, Тибен. Раз не терпится — извольте. Я и вправду хотел как лучше.
Снова пауза. Ждёт ли ответа — неважно. Молчу.
— Вы в деле. Завтра встретите двух наших партнёров на мюнхенском вокзале. Я собирался ехать сам — по всей видимости, это ключевые переговорщики с их стороны. Но вы справитесь. От моего имени.
Завтра мой день рождения. Та самая дата из письма. Всё сходится.
— Откуда они едут, раз добираются поездом?
Откашливается.
— Перед этим у них дела в Штутгарте. Вбили себе в голову ехать скоростным вместо лимузина. — Короткий смешок. — Что поделаешь, люди инвестируют в экологию.
— О чём проект?
— О крупной сделке.
— Это я понял. Когда узнаю подробности?
— Завтра утром, перед отъездом. К девяти будьте в офисе. Поезд прибывает вскоре после часа. Опоздать не имеете права.
Не скажу, что полегчало, но я в проекте. Далось проще, чем опасался. Может, Габор и не кривит душой — ничего не замышлял, просто не подумал.
По крайней мере, рабочая часть жизни понемногу входит в колею.
— Буду. И спасибо, что допустили.
— Бросьте. У меня и в мыслях не было отстранять. Просто не думал, что вам так принципиально — каждый проект. Тем более когда в личном плане…
— Именно поэтому.
— Что ж. До завтра. И будьте пунктуальны.
Разговор окончен.
Роняю трубку на диван, допиваю остатки залпом. Мысли возвращаются к Джоанне — против воли, вопреки здравому смыслу.
Из-за разговора с Габором? Из-за водки?
Не знаю. Но мне нужно узнать, как она. Сейчас.
В отличие от Габора, Эла долго не снимает трубку.
— Это я. Я дома. Как Джо?
Молчание — и рука стискивает телефон.
— Эла? С ней всё в порядке?
— «В порядке» — не те слова. Не после того, что случилось. Но она твёрдо решила лечь в клинику. По-моему, она очень боится самой себя.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 25
Ночь на диване у Элы — худшая из всех, какие я способна вспомнить. Хуже той, в кладовой. Хуже той, в больнице, у кислородного баллона.
Сон приходит урывками, на считаные секунды. Стоит сознанию соскользнуть в темноту — передо мной возникает Эрик. Вскинутая рука. Не верящий взгляд. Нож чертит серебристую дугу.
Иногда я попадаю не в руку — в грудь. В живот. Один раз — в лицо.
Вскидываюсь. Сердце частит. Рассудок расползается по швам.
Хотя бы беззвучно — иначе Эла давно бы поднялась. Мой ужас нем.
Синий индикатор Blu-Ray-плеера: 03:16. Сдаюсь. Сажусь, кутаюсь в одеяло и пытаюсь набросать план на день.
Только вот сегодня воскресенье. До доктора Шаттауэр не дозвониться. До любого другого врача — тоже. Элины
