Марти облегченно вздохнул. И неуклюжей подпрыгивающей походкой затрусил к тому месту, где находилась еще одна потайная дверца с выходом наверх.
Несколько секунд спустя он оказался на соседней улице, в очень похожем на его дом бунгало, которое также принадлежало ему. В доме было пусто, никакой аппаратуры, кроме одного простого телефона. Находился дом на отшибе, и на нем постоянно висела табличка: «Продается». За домом раскинулась широкая лужайка, затем шла живая изгородь, разделявшая два строения. Сейчас оттуда доносились проклятия и крики боли. Но он также расслышал звон разбитого стекла и понял, что нападавшие скоро окажутся в его доме и станут искать потайной ход.
Испуганный Марти потянулся к телефону и набрал номер.
11.07 утра
Вашингтон, округ Колумбия
Университет Джорджтауна был основан еще иезуитами, в 1789 году, и являлся первым католическим университетом Соединенных Штатов. Среди деревьев стояли красивые здания XVIII и XIX веков, вдоль зеленых лужаек вились выложенные камнем тропинки. И все это напоминало о тех счастливых временах, когда наука почти ничего не знала о вирусах, но уже начинала нащупывать решения ко многим жизненно важным проблемам современного общества. Смит размышлял об этом, стоя у узкого стрельчатого окна с видом на старинный кампус, затерявшийся среди высоких и мощных деревьев.
— Так вы работаете на этом факультете? — спросил он.
— Да, я бакалавр исторических наук. — Марджори Гриффин печально пожала плечами. — Полагаю, Билл никогда не говорил вам об этом. Мы познакомились, когда я училась в Нью-йоркском университете. А уже позже устроилась на работу сюда.
— Он никогда не распространялся на темы, связанные с его личной жизнью, — заметил Смит. — В основном мы говорили с ним о работе, вспоминали прошлое. Старые добрые времена.
Марджори Гриффин рассеянно помешивала чай в кружке.
— А когда мы с ним недавно встречались, так даже об этом никаких разговоров не было. Что-то произошло с Биллом за последние несколько лет. Он очень изменился. Стал молчалив, мрачен.
— А когда вы с ним последний раз виделись, Марджори?
— Дважды за последние несколько дней. Во вторник утром вдруг возник у меня на пороге. Потом зашел еще раз, прошлой ночью. — Она отпила глоток. — Был страшно возбужден, взвинчен. И мне показалось, очень беспокоился о вас. А войдя в дом, первым делом подскочил к окну и стал смотреть на улицу. Я спросила, что он там потерял, но Билл не ответил. Попросил принести чашку чая. Принес целый пакет круазанов, купил во французской булочной на Эм-стрит.
— Значит, это был неожиданный визит? — предположил Смит. — Но зачем он приходил?
Марджори Гриффин ответила не сразу. Глядела в окно на студентов, идущих по каменной дорожке, и на лице у нее застыло задумчивое и отрешенное выражение.
— Возможно, прилив сентиментальности. Мне почему-то не хочется верить, что он приходил сказать последнее «Прощай». Но, может, так оно и было. — Она подняла на Смита печальные глаза. — Вообще-то, я надеялась узнать у вас.
Только тут Смит, к своему удивлению, вдруг заметил, что она очень красивая женщина. Нет, совсем в другом роде, чем Софи. Спокойная неброская красота. Ясная, чистая и безмятежная. Марджори производила впечатление не то чтобы пассивной женщины, нет. Но была лишена каких-либо черт, указывающих на беспокойность натуры. Большие темно-серые глаза, черные волосы, уложенные пучком у основания шеи. Непринужденность манер. Немного широковатые скулы и четко очерченная линия подбородка. Фигура стройная, хоть и полноватая. И буквально на какую-то долю секунды Смит вдруг ощутил, как его неудержимо влечет к этой женщине. Но ощущение тут же растаяло. Улетучилось до того, как могло перерасти в нечто большее, неожиданное и нежелательное, и сопровождалось острым приступом укоризны в собственный адрес. Вожделение сменила тоска. Тоска по Софи.
— Два дня тому назад, — начал он, — нет, теперь уже почти три, Билл предупредил меня об опасности. — И Смит описал встречу в парке Рок Крик, последовавшие затем нападения на него, историю с вирусом и смерть Софи. — У кого-то имеется в распоряжении живой вирус, — добавил он. — И эти люди убили Софи, а потом генерала Кильбургера и его секретаршу.
— Боже милостивый!.. — Лицо ее посерело от страха.
— Пока не знаю, кто они и каковы их цели. И почему они охотятся за мной. Но Билл работает вместе с ними.
Она в ужасе прикрыла рот ладонью.
— О, нет! Это невозможно!
— Только это объясняет, почему он смог меня предупредить. А сам я сейчас пытаюсь выяснить другое. Работает ли он на них по собственной воле или по чьему-то секретному заданию?.. — Смит умолк, а затем, после паузы, не без колебания добавил: — Его ближайший друг из ФБР уверяет, что в Бюро никакого задания Биллу не давали.
— Лонни Форбс. Мне всегда нравился Лонни. — Она печально покачала головой. — Билл изменился. Стал жестче. Более циничным. И во время тех двух последних встреч с ним я заметила, что его что-то угнетает. И еще мне показалось, ему совсем не нравится ситуация, в которой он оказался. Он стыдится себя и в то же время не может остановиться или отступить. Потому что так уж устроен мир. — Марджори поднесла к губам чашку, увидела, что она пуста, и отставила в сторону. — Но все это, конечно, из области догадок. И еще. Я ни за что больше не выйду замуж. Можно встречаться время от времени с каким-нибудь симпатичным мужчиной, но не более того. Просто я очень любила Билли. А он, как я уже говорила, больше всего на свете любил свою работу, это его и подвело. Знаю, он чувствует себя преданным. Он потерял веру. Если вы, конечно, понимаете, о чем это я.
Смит кивнул.
— Просто хочет получить свою долю в этом мире, где превыше всего ценят деньги. Не с ним первым такое случается. Ученые и врачи тоже не прочь сколотить побольше баксов. Назначают цену на каждую болезнь, лечат, спасают жизни. Уму непостижимо, до чего мы дожили!
— Но он не мог предать вас, — сказала Марджори. — И его раздирают противоречия.
— Он уже предал меня. Софи погибла.
Она хотела что-то возразить на это, но тут вдруг зазвонил мобильник Смита.
Смит выхватил телефон из кармана.
— Да?
Это был Марти, и голос его звучал одновременно возбужденно и испуганно.
— Я всегда говорил, Джон, что в этом мире небезопасно. — Он задыхался от волнения. — И только теперь понял это в полной мере. Ощутил на собственной шкуре. Ко мне ворвалась целая банда. Если точней, их было четверо. Ворвались в мой дом. И если найдут меня, то точно убьют. Наверное, все дело в тех изысканиях, что я для тебя проводил. А потому ты должен, просто обязан спасти меня!
Понизив голос, Смит спросил:
— Ты где?
— В другом моем доме, — Марти назвал адрес. И тут же испуганно взвизгнул: — Быстрей!
— Еду.
Смит извинился перед Марджори Гриффин, записал для нее номер своего мобильного телефона и попросил позвонить, если Билл вдруг объявится снова. А потом выбежал на улицу.
* * *
Быстро проехав мимо дома Марти, Смит успел заметить припаркованный в боковой аллейке серый фургон. Похоже, в машине никого не было, а высокая изгородь и шторы на окнах скрывали то, что творилось в доме. Смит огляделся по сторонам, но ничего подозрительного не заметил. Тогда он свернул за угол и подъехал к бунгало, располагавшемуся сразу за домом Марти. На лужайке у входа была установлена белая металлическая табличка с надписью: «Продается», немного проржавевшая по краям.
В окне первого этажа мелькнула какая-то тень, затем над подоконником появилась испуганная физиономия Марти.
Смит бросился к входной двери.
Марти отпер ее. К груди он прижимал пачку каких-то бумаг и пульт дистанционного управления.
— Входи, входи! Да быстрее же! — Он настороженно озирался по сторонам. — Будь на твоем месте Флоренс Найтингейл, мне бы уж давно настал конец. Что так долго?
— Будь я Флоренс Найтингейл, меня бы тут вообще не было. Мы с ней жили в разные века, — Смит запер за собой дверь и оглядел пустую комнату. — Ну, теперь рассказывай, что произошло.
Марти опустил жалюзи на окне и описал четверых незнакомцев, их оружие и попытки ворваться в бунгало. Тем временем Смит ходил по дому, проверяя замки на дверях и задвижки на окнах, а Марти трусил за ним по пятам смешной подпрыгивающей походкой. И вот, наконец, все жалюзи и шторы были опущены, и солнечный свет просачивался в помещение лишь тонкими лучиками, в которых танцевали пылинки. В доме было тихо и на первый взгляд — безопасно. Но последнее ощущение было обманчивым.
Вскоре Марти закончил свой рассказ и начал высказывать предположения относительно того, что произойдет дальше.
— Ты прав, — мрачно перебил его Смит. — Скоро они начнут прочесывать окрестности.
— Замечательно! Как раз то, что я хотел услышать, — Марти нервно улыбнулся. Улыбка походила на жуткую гримасу. Он явно храбрился.
