Вудбайн вынимает руки из карманов халата, видно, что они не знают тяжёлой работы и не покрыты старческими пятнами. Ногти у него ухоженные, с прозрачным лаком.
— Как ты узнал правду? — спрашивает он.
— О вас? Я волшебник по части исследований.
— Я осторожен. Я принимаю все меры.
— Можно объясню метафорой? Допустим, интернет — это густые джунгли информации, где триллионы подсказок ведут к миллиардам тайн. Каждый из вас оставляет след, стараетесь вы замести его или нет. Я прямо как у Киплинга.
— Редьярда Киплинга.
— Значит, чему-то в Гарварде вы всё-таки научились. Так вот, я в джунглях интернета ориентируюсь лучше, чем Маугли в настоящих. Для моего глаза вы оставили след шириной со стадо слонов.
— Хватит метафор. Дай пример.
Майкл показывает на Сантану и Харриса.
— С этими двумя придурками и другими вы пользуетесь одноразовыми телефонами.
— Я за год через пару сотен одноразовых трубок прохожу. Все уничтожаю. И покупаю не сам.
— Я знаю. Их покупает вам дядя мистера Сантаны, священник Игнасио, а Сантана передаёт вам вашу долю.
Сантана вскипает.
— Мой дядя — святой человек Божий. Не трогай Тио Игнасио, кусок дерьма.
Утихомиривая Сантану жестом, Вудбайн спрашивает Майкла:
— Как ты мог это знать?
— Когда говорите друг с другом, вы используете свои одноразовые телефоны с урезанными функциями. Но для переписки пользуетесь смартфонами.
— Наши сообщения зашифрованы. Очень серьёзно зашифрованы.
— Ага. Знаю. Лучшее шифрование в мире, разработано в Москве, им пользуется российский премьер-министр. Даже ЦРУ его не взломало.
— А ты взломал?
— Скажем так: я сделал бэкдор в компьютерной системе российского аналога ЦРУ и поставил руткит, чтобы заходить и выходить незаметно.
— Руткит?
— Хакерский жаргон. На самом деле я так не работаю. Я не хакер, просто хотел объяснить в терминах, которые вы поймёте.
— То есть каким-то образом ты подключаешься к нашим телефонам и читаешь наши сообщения, несмотря на шифрование. Поэтому и знал, что мы будем здесь и сейчас.
Майкл пожимает плечами.
— Ну так подайте на меня в суд.
— Ты хочешь, чтобы я поверил, будто ты оставил компромат какому-то своему дружку, и если не вернёшься, он отдаст его властям. Прямо как в кино.
— Нет, вовсе нет. И что бы мне это дало, если учесть, что вы можете купить политиков, судей, важных шишек в аппарате генпрокурора и нужных журналистов?
Вудбайн долго смотрит на него. Наконец говорит:
— Ты меня завораживаешь.
— Спасибо. Но это не дело моей жизни.
Он подтягивает к себе пустую дорожную сумку и начинает сгребать в неё пачки стодолларовых купюр.
Ища указаний, Сантана говорит:
— Картер, какого хрена?
Смартфон Харриса лежит во внутреннем кармане спортивного пиджака, смартфон Сантаны — в левом заднем кармане джинсов, смартфон Вудбайна — в кармане халата. Ни один из аппаратов не стоит на вибрации, но все три начинают трястись — в три раза сильнее, чем когда-либо прежде. Одновременно из телефонов вырывается жуткий вой — в три раза громче обычного, протяжный, пронзительный, похожий на яростный визг какого-то нечестивого чудовищного насекомого. Батареи мгновенно перегреваются. Трое мужчин так ошарашены, что на мгновение теряются. Сантана вскрикивает: «Что, что, что?» — Харрис ругается, Вудбайн, отшатнувшись от острова, выскакивает из тапочек, и все трое срывают с себя одежду, пытаясь избавиться от угрозы, внезапно возникшей прямо на них. За первые три секунды, пока Руди Сантана выдёргивает телефон из заднего кармана, обжигая пальцы — «Чёрт, чёрт, чёрт!» — Майкл бьёт его в лицо, ломая нос; Сантана падает; Майкл наступает ему на запястье руки с пистолетом; пальцы Сантаны судорожно разжимаются, и Майкл успевает наклониться и перехватить оружие за ствол. В следующие три секунды Майкл разворачивается к Харрису: тот уже положил свой .45 на остров и в панике стаскивает пиджак, который начал дымиться, — и Майкл бьёт его рукоятью пистолета Сантаны, ровно настолько сильно, чтобы вырубить на несколько минут.
Картер Вудбайн прижимается спиной к холодильнику и сосёт большой и указательный пальцы правой руки — на них пошли волдыри, когда он выхватил из кармана раскалённый смартфон и швырнул его через комнату. В суматохе он выдернул левую руку из рукава, и теперь распахнутый халат висит у него на правом плече. Босой, в растрёпанной пижаме, он выглядит не внушительнее крупного ребёнка, которого поймали на запретном ночном набеге на банку с печеньем.
Дымящиеся телефоны смолкают.
Опустив пистолет Сантаны в дорожную сумку и держа в правой руке .45 Харриса, Майкл говорит:
— Не испытывайте меня.
Вудбайн вынимает изо рта влажные большой и указательный пальцы.
— Я не дурак.
— Доказательств у меня нет, так что поверю вам на слово.
Сантана на полу баюкает повреждённое запястье здоровой рукой; кровь пузырится в раздроблённых хрящах ноздрей; он дышит ртом и между вдохами выплёвывает ругательства.
Левой рукой Майкл сгребает в сумку пачки денег.
— Как ты это сделал? — спрашивает Вудбайн.
— Что именно?
— Ты знаешь что. С телефонами.
— Коммерческая тайна.
— Думаешь, ты смешной.
— Моя мать так считала, а я вот никогда этого не видел.
— Я тебя найду.
— Дерзайте.
— Ты труп.
— Уже проходил. Не понравилось.
Он взял, может быть, десять процентов наличных с кухонного острова. Сумка тяжёлая.
— Надо бы сжечь всё остальное, зная, как вы это добыли и что ещё более плохое вы с этим сделаете.
При мысли, что можно потерять вообще всё, Вудбайн решает: уважительное молчание — лучшая реакция.
Застёгивая сумку, Майкл говорит:
— Что с такими, как вы, не так?
Подавленная ярость заставляет Вудбайна говорить сквозь стиснутые зубы.
— С какими это?
— С теми, у кого были все преимущества, но кто всё равно скатился.
— Нет ни плохого, ни хорошего.
— А что есть?
— Возможности. Либо берёшь их, либо нет.
— Как в Гарварде называют такую философию?
— Нигилизм. Работает. Похоже, ты тоже по нему живёшь.
— Я беру только у нигилистов. Это не делает меня одним из них.
— Значит, считаешь себя добродетельным.
— Нет. Просто я другой тип вора.
Майкл пятится из кухни, держа в правой руке .45, а в левой — свисающую дорожную сумку.
С учётом направленного на него Heckler & Koch Картер Вудбайн не спешит идти следом. Скорее всего, он попробует воспользоваться стационарным телефоном. Это не сработает.
Майкл выходит из прихожей квартиры в публичную часть офиса Вудбайна
