понял я.
– Нужно задушить его во имя Минлея, – сказал он.
Встретился глазами с Геной. Тот пожал плечами и отправил в рот печенье.
Поднявшись, последовал за стариком. На улице Нойко помогал Йико залезть в вездеход. Я обошёл здание и неуверенно заглянул за него. Там действительно стоял привязанный к колышку олень. Он побил копытами пока ещё небольшой слой снега и повернул рогатую голову ко мне.
Медленно подошёл к нему и погладил мягкую морду. Тот вытянул шею, упёрся головой мне в живот. Я погладил рога. По какой-то причине они оказались по-весеннему бархатные снаружи. Правда, внутри всё же оставались твёрдыми. Приобнял животное за шею.
– Ну что, дружок, ты или я? – сорвалось с моих губ.
Мы вместе тяжело вздохнули, выпуская густой пар. Страшный выбор я уже сделал, отвечая на вопрос Йико.
Внезапное облегчение в голове позволило забыть случившееся только что, и я, не оборачиваясь, вернулся к главной улице. «Русак» давно увёз выду тана обратно в Салехард. Нойко перебирал груду мусора, оставшуюся от его жилища. Не глядя на него, поспешил в наш домик.
– Еля! – позвал я.
Ответом стало лишь неровное мерцание её ночника-звёздочки на стене в углу. Ощупал пустые кровати и побежал к «Арктике». Но и та была пуста – ни в раскопе, ни в боксах лабораторий Конюковой не нашлось.
Выйдя через главные ворота, я заметил свежие следы, уводящие от буровой куда-то в тундру между столовой и складами, на дверях и окнах которых теперь рыжели металлические решётки.
Снова вернулся в «Арктику» и спустился к телам. Скелетов по-прежнему оставалось семь. И последний, судя по всему, всё же принадлежал Еле, а не Лукерье. Куда же тогда пропала Лука?
Сенгакоця (X)
– Что ты ощутил, когда сделал это? – поинтересовался шептун.
– Меня словно наполнили силой заново, – ответил я. – Как сосуд водой. Такой прилив энергии с небес. Но за это я будто отдал часть себя.
– И ты решил, что сможешь победить Нга?
Так я не считал. Мне было противно собственное решение, и в то же время я мог оправдать его целью – заботой о семье. Однако я даже не думал, что совершённое позволило бы мне одержать верх над Отцом Семи Смертей. Если Нум не мог его побороть с самого момента сотворения мира, то куда дёргаться мне? Но неподчинение злу в моём положении было лучше несопротивления.
– Я понял, что смогу сохранить себя, – ответил я.
– И как, сохранил? – спросил неизвестный. – Может, понял, что произошло с Конюковой?
– Понял, – сказал я. – И даже сумел поговорить с ней.
Собеседник удовлетворённо хмыкнул и, судя по звуку, даже засуетился по комнате в нетерпении.
– И что же она тебе сказала?
А действительно, что? В памяти присутствовало знание о самом факте нашего с Елей посмертного общения. При этом обстоятельства и результат разговора для меня казались скрытыми.
– Не могу вспомнить, – признался я.
Шептун нервно выдохнул и взял что-то из ящичка. Он присел напротив меня, покряхтел и замер. Тишина начинала затягиваться.
– Что вы делаете? – спросил я.
Вместо ответа я услышал, как неизвестный набрал в лёгкие воздуха, а затем издал звонкую металлическую вибрацию, подобную гортанному пению. Звук повторился и перетёк в незамысловатую мелодию. Музыкальное дыхание заставляло подрагивать всю комнату и гипнотизировало.
Это же был варган! Такой же, как у Нойко. Из-за осознания этого разом пересохло горло, ведь в руках самбдорта варган переставал быть обыкновенным музыкальным инструментом.
Воспоминание десятое: Семь Слов Нга
Оленеводы разбирали своё становище. На месте одного чума уже чернело пятно очага. От второго остался лишь сложенный из длинных жердей скелет каркаса. С третьего только начали снимать шкуры.
Кто-то осматривал снегоход. Другие запрягали оленей в нарты. Вещи складывали и готовили к перевозке. Всё это происходило без суеты – каждый знал своё дело и машинально повторял совершённые, наверное, уже тысячу раз за путешествия по тундре действия.
Я искал самбдорта, имя которого так и не узнал. Попытался спросить у нескольких кочевников, но тем либо было не до чужеземца, либо они не понимали меня. Пришлось носиться туда-сюда по стремительно тающему кочевью, спотыкаясь об собак, которые, поняв, что я не представляю опасности их хозяевам, начали прыгать вокруг, виляя хвостами и пытаясь ухватить меня за перчатки.
Проблема была в том, что я уже толком и не помнил лица шамана. Вглядываясь в сворачивающих лагерь мужчин, начал сомневаться, что вообще застану тадебе тут. А вдруг он уехал раньше остальных, как я нянгы, которого я повстречал на льду?
Но нет, он оказался тут – сидел почти в самом центре бывшей стоянки и правил харом заготовку для хорея.
– Здравствуйте, мне нужна ваша помощь, – поздоровался я.
Мужчина, не отвлекаясь от своего занятия, кивнул. Лезвие вошло в верхний слой жерди и сняло длинную, почти прозрачную стружку. Пахло древесиной.
– Пришёл поговорить с кем-то? – спросил он таким тоном, будто сделал утверждение.
– С Елей Конюковой, она моя коллега, – подтвердил я, протянув ему её ночник в форме звёздочки, который приготовил заранее. – Так вы поможете?
Струганув по заготовке ещё несколько раз, шаман отложил её на нарты, спрятал нож. Не беря в руки, дотронулся пальцем до светильника и прикрыл глаза.
– Она мертва, да. В таком случае, когда она попросит на тебя поглядеть – не поддавайся, – предупредил он. – Взгляд тадебе, принявшего душу мёртвого, смертелен.
Так вот зачем были нужны все эти маски. Посмотрев на меня с минуту и убедившись, что я внял его предостережению, шаман шлёпнул ладонями по коленям, поднялся и пошёл к балку.
– Жди, – попросил он у порога, показав мне пять пальцев, наверняка подразумевая минуты.
Огляделся. По какой-то причине преследовавшие меня собаки отстали. Они остановились где-то в трёх метрах от балка и выстроились полукругом, как будто упёрлись в невидимый барьер. Глядели на меня с интересом.
Кочевники тоже не подходили близко к жилищу шамана, огибали его дугой.
Из трубы вырывались дым и редкие искры, тающие в полярной ночи. Я вспомнил, как Нойко сжигал ослабшую Хэдунгу в печи. Сжигал ли? Или же делал сильнее?
Тамбей позади из-за развернувшейся накануне битвы между Йико и Минлеем выглядел заброшенным. Не хватало частей крыш, досок на стенах. Снежный покров в деревне был намного тоньше окружающего. Через него местами даже просвечивала замёрзшая комьями взрытая почва.
Попытался представить, каких размеров была металлическая семипаракрылая птица, которую старик остановил своим бубном. В то время как Нойко трусливо бежал. Или же специально куда-то ушёл?
Внезапно возникшее внутри чувство просигнализировало, что
