Эндрю Гросс - Третья степень

Ему очень хотелось, чтобы у них был бурный роман, как в старых кинофильмах, хотелось улететь с ней куда-нибудь на край света. Позвонить директору и сказать: "Заседание подкомитета конгресса подождет, сэр". На лице Молинари появилась улыбка.

– Взлет через пять минут, сэр, – сообщил стюард.

– Благодарю вас, – ответил Молинари, кивнув. Сейчас надо постараться расслабиться и заснуть. Он уже успел соскучиться по дому. Последние две недели он жил исключительно на чемоданах и очень устал. Конечно, дома его никто не ждет, но все равно хочется поскорее вернуться туда. Он снова закрыл глаза.

– Сэр, – опять обратился к нему стюард. Молинари открыл глаза и увидел перед собой полицейского в униформе.

– Простите, сэр, – сказал полицейский, – у меня чрезвычайно важное поручение. Мне приказали задержать ваш самолет и проводить вас в здание терминала. Вам необходимо срочно позвонить по этому номеру.

Беспокойство охватило Молинари. Что еще могло случиться, черт возьми? Он вскочил на ноги, схватил свой кейс и мобильный телефон, приказал пилоту ждать и отправился вслед за полицейским, набирая написанный на клочке бумаги номер.

Мой телефон зазвонил в тот момент, когда Молинари вошел в здание терминала. Я стояла и смотрела на него. Увидав меня с телефоном в руке, он обо всем догадался и расплылся в улыбке.

Никогда я еще так не нервничала, как сейчас. Мы стояли друг против друга на расстоянии не меньше пятнадцати футов и смотрели друг другу в глаза.

– Я попала в чрезвычайную ситуацию, – сказала я по телефону. – Мне нужна ваша помощь.

Молинари еще шире улыбнулся, но потом сообразил, что вокруг люди, и сделал строгое лицо, соответствующее положению заместителя директора Департамента внутренней безопасности страны.

– Вам повезло, я как раз занимаюсь чрезвычайными ситуациями.

– У меня нет жизни, – продолжала я. – У меня есть только замечательная собака и мои не менее замечательные друзья. Да еще работа, которую я очень люблю и с которой, кажется, неплохо справляюсь. А жизни у меня нет.

– Ну и чего же вы хотите? – спросил Молинари, медленно приближаясь ко мне. Его глаза светились радостью и прощением. От того, что нас разделяло, не осталось и следа, – было лишь чувство, которое мы испытывали друг к другу.

– Тебя, – тихо сказала я. – Я хочу тебя. И твой самолет.

Он громко рассмеялся и остановился прямо передо мной.

– Нет, – покачала я головой, – мне нужен только ты. Я просто не могла допустить, чтобы ты улетел, не узнав об этом. Конечно, это нелегко, но мы можем попробовать. Ты говорил, что часто приезжаешь сюда на конференции... Я тоже иногда бываю на востоке страны. Например, сегодня я получила приглашение посетить Белый дом и пожать руку президенту. Ты бывал в Белом доме, Джо, почему бы нам...

– Тсс-с, – приложил он палец к губам, а потом наклонился ко мне и поцеловал в губы. У меня захватило дух, и все слова мгновенно вылетели из головы. Мы забыли обо всем на свете и, обнявшись, стояли у всех на виду, не ощущая никакой неловкости. Я сжала его плечи и прижалась к нему всем телом.

А когда мы вновь посмотрели друг на друга, Молинари хитро улыбнулся:

– Значит, ты получила приглашение в Белый дом? Прекрасно. Мне всегда было интересно узнать, как спится человеку в спальне Линкольна.

– Мечтать не вредно, – засмеялась я, глядя в его темно-синие глаза. Потом я взяла его под руку и повела к выходу из терминала.

– А рабочий кабинет в здании Капитолия, мистер заместитель директора? Это звучит более заманчиво...