Смит вернулся к Питеру в кабину. Минут пять спустя они услышали шум движения.
— Что скажешь? — Он разглядывал вьющуюся впереди, среди деревьев, грязную дорогу. — Что, если они подкарауливают нас у въезда на шоссе?
— Или еще ближе. Придется их разочаровать. — И Питер улыбнулся загадочной улыбкой.
Впереди дорога разветвлялась. Более узкая ее часть уходила влево, в самую чащу леса. Она была еще грязней и ухабистей, чем та, по которой они ехали, и лишь на несколько дюймов шире фургона. И все-таки какая-никакая, а дорога.
— Пожарная тропа, — объяснил Питер. — В лесу их полно. На обычных картах не отмечены, о них знают лишь лесники да пожарная служба.
— И мы поедем по ней? — спросил Джон.
— А куда денемся? — с улыбкой ответил Питер и свернул влево.
Тяжелые ветви сосен хлестали и скребли по металлическим бортам. Этот шум был нескончаем и страшно действовал на нервы, — казалось, чьи-то пальцы выбивают по обшивке фургона мелкую дробь. Минут пятнадцать спустя, когда Джон уже начал опасаться, что вот-вот тронется умом, впереди показался просвет.
— Вырвались? — с надеждой спросил он Питера.
— Ишь, чего захотел! Закончить такую прекрасную прогулку? — Питер резко свернул на другую пожарную тропу. — Сейчас мы едем вниз, по склону холма, заметил?
Ничего, скоро все кончится, держись, ребята! — весело добавил он.
Вторая пожарная тропа оказалась столь же узкой. Нависающие над машиной ветви продолжали царапать крышу и борта. Но Питер неуклонно продвигался вперед. Джон закрыл глаза и вздохнул, пытаясь отогнать неприятное ощущение — ему казалось, что по коже у него бегают мурашки. Слава богу, хоть Марти не жаловался и не ныл. А впрочем, ясно почему — ведь он под воздействием таблеток.
И вот, наконец, они подъехали к автомагистрали, и Джон напряженно выпрямился на сиденье. Питер притормозил у самого края дороги, среди деревьев. Раздражающие стук, царапанье и поскребывание стихли. Единственными слышными звуками были урчанье мотора да шум движения на шоссе, так не сочетающийся с мирной красотой леса.
Джон огляделся.
— Ну, как? Их не видно?
Движение на двухполосном шоссе оказалось интенсивней, чем он ожидал.
— Но это же не 120-я!
— 395-я, федерального значения. Самая большая по эту сторону. Ну, что, ничего подозрительного не замечаешь?
Джон огляделся еще раз.
— Да нет, вроде бы никого.
— Ну и прекрасно. Я тоже не вижу. Куда теперь?
— А как быстрей добраться до Сан-Франциско?
— Направо, потом надо выехать обратно на 120-ю, и вперед, через Йосемит.
— Стало быть, направо и на 120-ю.
— Умно, ничего не скажешь. — Питер сощурил бледно-голубые глаза.
— Они никак не ожидают, что мы завернем обратно. К тому же таких «РА» на дорогах полно.
— А что, если те разбойники успели запомнить наши номера?
— Снимем их, и все дела.
— Черт побери, мой мальчик! Как это я сам не додумался? — Питер извлек отвертку, достал из бардачка две таблички с номерными знаками Монтаны и выпрыгнул из фургона.
Джон схватил «беретту» и последовал за ним. И, стоя рядом с Питером, наблюдал за тем, как тот снимает старые номера и ставит вместо них новые. В лесу раздавалось пение птиц, громко жужжали насекомые.
Через несколько минут оба вернулись в кабину.
Марти сидел за компьютером. Поднял на них глаза.
— Все в порядке?
— В полном порядке, — заверил его Джон.
Питер включил мотор, выжал сцепление и выехал на шоссе.
— Ну, что, поиграем в кошки-мышки?
Фургон покатил к югу. Когда впереди показался перекресток, от которого отходила 120-я автомагистраль, он, не раздумывая, свернул на нее, и они стали подниматься в гору. Примерно через четверть мили они проехали мимо двух серых джипов, припаркованных в лесу по разные стороны от пыльной дороги, которая вела прямиком к хижине Питера.
Возле одного из джипов стоял высокий мужчина с изрытым оспинами лицом и темными глазами под тяжелыми полуопущенными веками. Одет он был в черное и говорил по коротковолновому приемнику. И еще, казалось, был страшно возбужден и даже немного растерян, оглядывая пристальным взглядом склоны горы. Впрочем, на фургон с номерами Монтаны, направлявшийся в сторону Йосемита, он взглянул лишь мельком.
— Араб, — сказал Питер. — Сразу видно, человек опасный.
— Я с тобой согласен, — кивнул Джон. Голос его звучал мрачно. — Будем надеяться, я все же найду в Ираке ответы на интересующие нас вопросы. А вы постарайтесь разыскать Билла Гриффина и выяснить как можно больше о смерти Софи. Эти таинственно исчезнувшие звонки могут иметь решающее значение.
Они ехали дальше. Питер включил радио. Передавали новости, а вокруг горной гряды Сьерры с белыми шапками на вершинах уже начали сгущаться вечерние тени.
8.00 вечера, вторник, 21 октября
Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия
Газета «Вашингтон пост» лежала на столе в Овальном кабинете, там, где президент оставил ее, и, открытая на первой странице, словно бросала всем собравшимся вызов и обвинение. И хотя ни один из высоких чиновников, рассевшихся за круглым столом, а также ни один из их помощников, подпиравших стену, старались не глядеть на заголовок, набранный крупными жирными буквами, все отлично знали, о чем идет речь. Каждый из них, проснувшись, обнаружил эту газету на пороге своего дома. То же самое произошло и с миллионами рядовых американцев — их ждала газета с тем же ужасным заголовком, от которого просто кровь стыла в жилах. А потом весь день эти новости передавали по радио и по телевизору. И обсуждали, похоже, сегодня только их.
На протяжении нескольких дней ученые и военные информировали президента и чиновников высокого ранга, но до сегодняшнего дня так называемый цивилизованный мир не знал о том, какая опасность ему грозит. И вот теперь, наконец, узнал.
Эпидемия неизвестного смертоносного вируса расползается по всему миру.
Госсекретарь США Норман Найт поправил очки в металлической оправе. Голос его звучал глухо и мрачно:
— Двадцать семь стран уже сообщили о случаях гибели людей от этого вируса, общее число погибших близится к полумиллиону. Начинается заболевание с симптомов, характерных для сильной простуды или гриппа. Все это длится примерно недели две, затем наступает резкое ухудшение состояния, развивается острый респираторный синдром. Смерть наступает в течение нескольких часов, — он печально вздохнул. — Из сорока двух стран пришли сообщения о случаях заболевания гриппом. И мы не знаем, грипп ли это или же смертельная болезнь, вызванная вирусом. Мы едва успеваем вести подсчет погибшим, скоро цифры будут зашкаливать за миллионы.
По комнате пронесся встревоженный шепот. И тут же снова настала мертвая тишина.
Президент Сэмюэль Адамс Кастилья переводил тяжелый пронизывающий взгляд с одного знакомого лица на другое. Он надеялся прочесть в них подсказку. Он должен был знать, на кого из этих людей можно положиться, кто из его помощников обладает достаточными знаниями, мудростью и волей к решительным действиям. А кто ударится в панику? Кто будет напуган до состояния чуть ли не паралича? Ведь знания без воли, решительности и способности действовать бесполезны. И любого, кто не сумеет проявить этих качеств в столь критический момент, следует немедленно уволить.
И вот, наконец, он заговорил, стараясь, чтобы голос его звучал как можно спокойнее и тверже:
— Ладно, Норм. Каковы цифры по Соединенным Штатам?
Длинное лицо госсекретаря под копной густых седых волос напряглось.
— Помимо тех девяти случаев на прошлой неделе, сообщается еще о пятидесяти погибших. И примерно о тысяче случаев заболевания гриппом. Этих, последних, сейчас проверяют на новый вирус.
— В таком случае, похоже, мы еще легко отделались, — заметил адмирал Стивен Броуз, председатель Объединенного комитета начальников штабов. В голосе его звучала осторожная надежда.
«Слишком много осторожности и мало надежды», — подумал президент Кастилья. Странно, но он уже не в первый раз замечал, что военные зачастую проявляют меньше готовности к решительным и быстрым действиям. Что, впрочем, объяснимо — ведь им приходится сталкиваться с самыми трагичными последствиями необдуманных действий куда как чаще, чем всем остальным людям.
— Этого вполне достаточно, — мрачно заметила Нэнси Петрелли, секретарь Комитета по здравоохранению. — Это вовсе не означает, что уже завтра мы не столкнемся с проблемой того же масштаба.
— Да, думаю, вы правы, — согласился президент, немного удивленный столь пессимистичным подходом секретаря Комитета по здравоохранению. Он всегда считал эту даму оптимисткой. Возможно, проклятый вирус вселил страх не только в простых граждан, но и в людей, облеченных властью. Уже одно это доказывает необходимость срочных, но обдуманных и хорошо взвешенных действий. Да, вот именно, хоть каких-то действий,чтобы побороть чувство беспомощности и паники, овладевшее людьми.
