— Ага, — протянула Аманда, — вот оно. Знаменитая самооценка Уилла Трента.
— Что это значит? — ощетинился он.
— Я не твоя мама, Уилл, но тебе пора стать мужчиной и прекратить жалеть себя из-за какого-то недостатка.
Он не стал спрашивать, почему она без конца тычет ему в лицо его дислексией, если считает эту проблему столь незначительной. Политика Аманды была построена на том, что она выясняла слабые места своих подчиненных и напропалую использовала эту информацию.
Она наклонилась вперед, чтобы полностью завладеть его вниманием.
— Ты рассматриваешь преступления как головоломки, и в твоем мозгу имеется нечто отличающее его от мозга других людей. Что бы это ни было, но оно позволяет тебе разгадывать эти головоломки так, как не способен это сделать никто другой. — Она помолчала, давая Уиллу возможность переварить услышанное. — Я доверила тебе это дело, потому что знала, что оно тебе по плечу. Мне не нужно, чтобы у тебя прямо сейчас случился кризис уверенности в своих силах. Я хочу, чтобы ты вышел отсюда и вместе с Фейт продолжил свою работу. И сделал ее как можно лучше.
— Аманда…
— И раз уж мы говорим начистоту, хочу заметить, что ты заслуживаешь лучшей участи, чем Энджи Поласки.
— Это не по теме.
— Возможно, но считай, что я тебя предупредила. Когда это дело будет окончено, я собираюсь предложить Фейт войти в нашу команду.
— Она работает в департаменте полиции. Она потеряет свои льготы и свою пенсию, и…
— Я сама позабочусь о деталях. А вы, спецагент Трент, позаботьтесь о том, чтобы изыскать способ сообщить Фейт о вашей маленькой проблеме. Она все равно о ней догадается. И страшно разозлится, что ты ее не предупредил. — Аманда помолчала и добавила: — И меня также не слишком обрадовала необходимость нянчиться с тобой во время этого телефонного разговора, вместо того чтобы находиться где-нибудь в другом месте и делать то, что будет продвигать расследование вперед.
Он открыл рот, чтобы ответить, но она не позволила.
— Довольно! — скомандовала она. Уилл встал, потому что это сделала Аманда. — Кстати, о понапрасну потраченном времени… Я должна поговорить с нашими юристами об Александрах. Потом я еду в Энсли вместе с Кампано дожидаться звонка. — Она направилась к двери, громко стуча каблуками по полу. — Дождись Гордона Чу, чтобы узнать, что он сможет извлечь из этих записок. Потом еще раз съезди в копировальный центр и разузнай, не помнят ли они там чего-нибудь о тех рабочих. Встречаемся возле дома Кампано. — Она остановилась в дверях и повторила: — Возле дома, Уилл. Я понятия не имею, почему Пол Кампано выгородил тебя в этом вашем столкновении, но не думай, что тебе удалось обвести меня вокруг пальца.
Фейт прикрыла рот ладонью, зевнув так широко, что едва не вывихнула челюсть. Она почти всю ночь проговорила с Виктором Мартинесом, и сейчас ее шатало от усталости, а в голове стоял туман. Когда их выпроводили из ресторана, они прошли до ближайшего закрытого кафе и сели за один из столиков на тротуаре. Они обливались пóтом от ночной духоты, их заедали комары, но ни один из них даже не попытался уйти. У каждого из них за плечами остался невероятно тяжелый день, но они тщательно избегали малейшего упоминания о работе.
Фейт рассказала о своем отце, о том, как она по нему скучает, о своем живущем в Германии брате, об отношениях с матерью и, разумеется, о Джереми. Виктор слушал внимательно, пристально глядя ей в глаза и поглаживая ее пальцы так ласково, что Фейт вообще ни о чем не была способна думать, кроме ощущения его кожи. В конце концов она сдалась и просто молча смотрела ему в глаза, пока он не заговорил о себе.
Он познакомил ее с основными фактами своей биографии — ранним неудачным браком и карьерным восхождением к посту декана отдела по делам студентов в Технологическом институте Джорджии. Он был первым человеком в семье, поступившим в колледж. И сейчас он третировал своих племянниц и племянников, чтобы не остаться первым и единственным. Узнав, что Фейт бросила колледж, он начал третировать и ее.
Когда Фейт осознала, что уже три часа ночи и через четыре часа ей необходимо вставать на работу, она наконец сумела разрушить это очарование. Виктор взял ее за руку и поцеловал в щеку, а потом, очень осторожно, в губы. Он проводил ее до машины и поцеловал еще раз, прежде чем она наконец уехала.
Фейт решила, что, даже если он больше никогда ей не позвонит, это был один из самых романтических вечеров в ее жизни…
Уилл вошел в кабинет.
— Похоже, меня все же не отправят расследовать жалобы на лотерейных операторов. — Он плюхнулся на стул за своим столом. Его костюм был выглажен, а щеки выбриты, но он все равно умудрялся выглядеть помятым. — Ты видела сегодняшнюю пресс-конференцию?
Фейт ощутила, что волосы у нее на затылке становятся дыбом. Она еле успела принять душ, не говоря уже о том, чтобы включить телевизор.
— Что?
— Пресс-конференцию, — повторил он таким тоном, как будто это было общеизвестным фактом. — Мне показалось, Аманда была чересчур напористой, но она не советуется со мной по…
— Была пресс-конференция? — Фейт и не заметила, как вскочила со стула. — Почему ты мне не сказал?
— Я хотел дать тебе поспать.
— Тогда зачем я вообще здесь? — взвилась она. — Какого черта я здесь делаю?
— Подожди, — перебил ее Уилл, который продолжал сидеть на стуле с растерянным выражением на украшенном кровоподтеками лице. — Что я опять сделал не так?
— Что ты сделал?
— Что бы это ни было, извини. Мне действительно очень жаль. — Уилл наклонился вперед. — Давай поговорим об этом, хорошо? Пожалуйста, присядь.
Его искреннее раскаяние немного остудило возмущение Фейт. Она села.
— Это смешно.
— Просто скажи мне, что ты хочешь делать.
— Нам необходимо определить мое место в этом расследовании. — Он по-прежнему выглядел растерянным, и она предложила ему несколько вариантов. — Я по-прежнему твоя прислуга, или пресс-секретарь, или шофер, или…
В соседнем кабинете что-то загрохотало, после чего раздался дружный хохот. Начали звонить телефоны. Подтягивались сотрудники дневной смены. Уилл понял это одновременно с Фейт. Выбравшись из-за стола, он закрыл дверь, но заговорил, только вернувшись на свое место.
— Мы в этом деле вместе.
— Тогда почему ты мне ничего не говоришь?
— Я просто подумал… — В его голосе по-прежнему слышалось недоумение. — Я подумал, что несколько лишних минут сна тебе не помешают. Эту пресс-конференцию затеяли для отвода глаз. Нам обоим было совершенно незачем там мучиться.
Фейт видела множество причин, по которым ей лучше было присутствовать. Лишний шанс поговорить с Абигайль Кампано, возможность понаблюдать за отношениями супругов, узнать, что удалось откопать репортерам. Да и вообще, простая вежливость требовала, чтобы ее не отстраняли от расследования, которому она посвятила последние три дня своей жизни.
Уилл смотрел на стол, но Фейт достаточно долго была матерью мальчика-подростка, чтобы распознать одолевающее кого-то чувство вины.
— Что еще? — спросила она. Уилл не ответил. — Я знаю, что есть что-то еще, Уилл, — продолжала настаивать она, — просто скажи мне.
— Тебе это не понравится, — глухим от ужаса голосом произнес он.
Фейт ожидала. Она отчетливо слышала разговор за стеной. Обычный полицейский треп. Кто-то хвастал, как лихо он провел арест.
— Сегодня утром я разговаривал с Эваном Бернардом.
— Один?
— С Амандой.
Фейт медленно переваривала услышанное. Неужели Аманда ей не доверяет? Это было очень похоже на нее — принять какое-то решение и поручить Уиллу разгребать последствия. Возможно, Фейт злится не на того человека? С другой стороны, если все действительно так и Фейт оставляют в стороне из-за Аманды, почему Уилл прямо ей об этом не скажет?
Она потерла глаза, чувствуя себя слишком уставшей, чтобы разбираться в хитросплетениях чужих интриг.
— Что он сказал?
— Он считает, что мы имеем дело с безграмотным взрослым человеком, а не с кем-то, кто испытывает трудности в обучении.
Фейт такой вывод показался незаурядным.
— Он понял это по трем запискам?
— Я передал тебе его слова.
— Как может человек окончить школу, не научившись читать и писать?
— Так бывает, — отозвался Уилл, потирая подбородок.
На этот раз Фейт почувствовала себя по-настоящему уязвленной. Ладно еще пресс-конференция, но к Эвану Бернарду у нее были вопросы. Во-первых, как по трем коротким предложениям он мог сделать вывод, что человек, написавший записки, просто плохо учился в школе, а не пытается замести следы?
— Когда Гордон Чу приедет в лабораторию, нам сразу позвонят, — сообщил ей Уилл. — Это эксперт по отпечаткам пальцев.
