Патрик Ли - Брешь

— Погоди, — промолвил Трэвис. — Скажи, что ждет меня в будущем? Что должно случиться, чтобы превратить меня в… в того, кем я должен стать? И можно ли этого избежать?

В его голове послышался мягкий смешок, словно сама подобная мысль показалась «Черной Птице» нелепой. Правда, эта мысль осталась невысказанной.

— Предполагалось, что об этом я говорить не стану.

— Но я не понимаю, — не унимался Трэвис. — Неужели этот… Ну, скажем, я не хотел… не хотел перезагрузиться и получить второй шанс? Шанс не стать кем-то ужасным?

— Трэвис, который послал сюда меня, вовсе не считал себя ужасным. Да и кто считает?

Прежде чем он успел спросить у «Черной Птицы» что-то еще, объект в его руке вспыхнул так ярко, что ему пришлось отвернуться. На стене он увидел собственную тень, огромную и ужасную. Потом она исчезла, и когда Трэвис вновь посмотрел на предмет в своей руке, тот больше не светился.

— Трэвис?

Пэйдж. Она стояла позади него, у входа под купол.

В другой руке он по-прежнему держал записку. Держал перед собой так, что она ее еще не видела.

Он мог бы показать ей послание и все ей рассказать. Попробовать встать на правильный путь, найти какую-то возможность предотвратить предполагаемые последствия.

Позади звучали ее шаги: она направлялась к нему по бетонному полу.

Трэвис скомкал бумажку и сунул за пояс брюк от костюма-невидимки, в которых так и оставался. Письмо пропало из виду за полсекунды до того, как Пэйдж обошла его и заглянула ему в глаза.

Он отреагировал так, словно только сейчас осознал ее присутствие. А до этого все его внимание было приковано к Бреши.

То есть начал лгать ей, еще не начав говорить.

Пэйдж заметила в его руке «Черную Птицу», и ее глаза беспокойно сузились.

— Ты снял с него ключ? — спросила она. — Но он опасен, даже не будучи…

Подняв объект на свет, Трэвис показал ей, что похожий на целлофановую наклейку ключ остался на месте.

— Он мертв, — промолвил Трэвис. — Отключился после того, как я убил Пилгрима. Не знаю уж, почему.

Пэйдж смотрела ему в глаза, словно стараясь заглянуть в душу, но если и почуяла что-то за его словами, ничем этого не выказала. Она подступила ближе. Взгляд ее смягчился. Рука прикоснулась к его запястью.

— Эй, — окликнула его Пэйдж, — все прошло. Что бы это ни было, оно уже кончилось.

Трэвис кивнул, ухитрившись придать себе вид, который не был совсем уж угрюмым. Она прислонилась к его груди, оказавшись в его объятиях.

А он, прижимая ее к себе, смотрел через ее плечо на Брешь, светившуюся синевой и пурпуром, словно уходящий в бесконечность синяк. Смотрел, размышляя о своем будущем, об ином пути, ведущем неизвестно куда. К чему-то, способному превратить его в человека, которому Пэйдж пожелает смерти. К тому, что затаилось, поджидая его по дороге, во тьме, в милях и годах от нынешнего момента.

— Все кончилось, — повторила Пэйдж.

Трэвис крепче прижал ее к себе, надеясь, что она права.

Продолжение следует…

По Фаренгейту.