Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 75
Открылись отделения в Абакане и Петропавловске-Камчатском. Теперь по стране уже пятьдесят шесть. В Краснодаре завершился совет регионального Воинского братства. Заседали до десяти вечера — им звонили из Москвы, требовали никого не поддерживать, кроме «Единой России». В итоге их послали и проголосовали за то, чтобы войти в партию «Вера». В Орле нашего председателя отпустили из ментовки. Других новостей пока нет, ждем утра. Если обобщать: давят слегка, но держимся и уже завели отделения в половине регионов.
Татьяна последний раз ночевала дома недели две назад. Или три, уже не помнила. Она переселилась в резиденцию полпреда на Каменном острове. «Ближе к телу», — не раз говорила сама себе и сама же улыбалась двусмысленности.
Столбов очень изменился за последний месяц. «Из-за меня?» — думала она. И сама же с собой спорила: вряд ли.
Уверенности в Столбове было столько же, сколько она увидела во время первой, мартовской встречи. Столько же, сколько было спокойствия, насмешливости и твердости.
Но теперь эти свойства изменились. И Татьяна не могла охарактеризовать их одним словом. Столбов напоминал капитана, который всю жизнь плавал по рекам и озерам, а ему вдруг предложили переплыть океан. Или полководца, долго шедшего со своей армией по лесам и горам, а теперь увидевшего впереди противника.
— Ты ждал этого? — вдруг спросила она. Столбов имел полное право не понять вопрос. Или уточнить, или, еще вероятнее, ничего не ответить. Молча продолжить прогулку по саду полпредской резиденции среди еще вполне бодрого изумрудного осеннего газона.
Но Столбов ответил:
— Да. Ждал и дождался.
— И все было ради этого?
— Да. Хотел выяснить: жив ли народ? Оказалось, жив.
— Ты будешь мстить? — продолжила спрашивать Татьяна, уже давно готовая не то чтобы получить ответ молчанку, но быть посланной за вечернюю штамповку мозгов и нервной системы.
— И да, и нет, — сразу ответил Столбов. — Найти тех, кто сжег Любу с Надькой, не проблема уже сейчас. Но я хочу другое. Хочу, чтобы подлецы больше ничего не могли. Для гиены, для шакала, для любой подлой твари, — такого ожесточения в его голосе Татьяна не слышала давно, — нет большей обиды, чем когда она больше не может грызть людей. Не так важно, в клетке или на воле, но пусть до конца своей шакальей жизни понимают: они больше уже ничего не могут сделать с нами, с Россией. Ни-че-го!
«Он бы сейчас смог задушить, — подумала Татьяна, — голыми руками. В каждой руке по одной глотке. И боль возвращается к нему».
Преодолев секундный страх — вдруг сбросит, — она положила Столбову руку на плечо, притянула к себе.
Не сбросил.
— Ты сделаешь это, — сказала она.
Столбов притянул ее к себе, резко, порывисто, будто хотел удушить. И крепко обнял.
— Ну что ж, — открыл совещание Бобров, — начинаем выяснять, кто просрал катастрофу по имени Столбов.
От такого зачина участники Политической группы ощутили легкий дискомфорт. И кресла мягкие — ретромебель, и зал с лепниной под ампир, тем более тревожно на душе. Здесь — гламурно, а там, за Садовым кольцом, — Россия, в которой иногда что-то да происходит.
— Предлагаю выслушать нашу социологическую Кассандру, а я буду иногда дополнять, — продолжил Бобров.
Кассандра — бородатый дядька, профессор социологии, получивший мифологическую кличку за невнимательность мира к его верным прогнозам, начал доклад. На мониторе появлялись циферки, столбики, пирамиды, но все было понятно и без оживляжа.
— Первый раз Столбов попал в наше поле зрения совершенно случайно. В конце весны в трех регионах России респондентам задали вопрос, кого бы вы хотели видеть государственным лидером, независимо от статуса: президентом, генсеком, царем и т. д. В одном из субъектов — в Ярославской области — желающих видеть царем некоего Столбова оказалось семь процентов. Я навел справки, оказалось, что Ярославская область на периферии его влияния как регионального бизнесмена. Но, так как исследования, — оратор слегка укоризненно взглянул на Боброва, — лимитированы, мне не удалось замерить эпицентр.
— Мой косяк, — вздохнул председатель, — нечего экономить на безопасности…
— Следующее плановое исследование, — продолжил социолог, — прошло уже в середине лета, когда Столбов стал полпредом. На этот раз исследовали рейтинг известности. Все было как всегда… почти как всегда, кроме исключения по имени Столбов. На Северо-Западе известность Столбова сорок процентов, кое-где и выше. Странности были в том, что его известность не то что выросла, а появилась с нуля и в других регионах России. И в Нечерноземье, и на Урале, и на Дальнем Востоке. В Свердловской области — десять процентов, в Воронеже — восемь, в Читинской области — пятнадцать. Вроде бы странно: два месяца назад прошла информация, что где-то на Северо-Западе назначили нового полпреда, но оказалось, он интересен и за тысячу километров.
— Там набил морду ментам, здесь отдал заныканные квартиры. Дешево, но популярно, — заметил Бобров.
— Дальше была непонятная до сих пор история с питерским пожаром («Сам и поджег», — одновременно произнесли несколько присутствующих на совещании), завершившаяся качественным прорывом. На Северо-Западе известность Столбова уверенно перевалила за семьдесят процентов, а кое-где и восемьдесят. В других регионах разнообразия было больше: нигде не ниже двадцати, но в некоторых — Свердловская область Ставропольский край, Самарская область — подошла к пятидесяти. Если же взять главный субъект Федерации, — оратор развел руками, изображая московские просторы, — то здесь Столбова знают шестьдесят процентов, лишь на десять меньше, чем в Питере.
— Это что, из-за питерского ящика? — спросил кто-то.
— Если бы, — отозвался Бобров, — питерскую трансляцию, где он трепался в прямом эфире, мы отрубили через два дня. Но трансляция по Интернету продолжалась, и, если вы заметили, все бесплатные ресурсы оказались заполнены его роликами, причем до ста тысяч скачиваний в день. Слышал я совсем уже безрадостную тенденцию: в одном из спортбаров моего славного Ебурга несколько раз эти выступления давали в записи, а директор говорил, что посетителям нравится.
«Перекормили быдло камедиклабом», — заметил кто-то. Бобров цыкнул и кивнул социологу: можно продолжать.
— Следующие и последние исследования, — продолжила бородатая Кассандра, — прошли после регистрации партии «Вера». Фамилий этот опрос не включал, но без фамилии не обошлось. В различных регионах количество респондентов, знающих о существовании новой партии, колебалось от пятнадцати до двадцати пяти процентов. При этом иногда больше, иногда меньше опрошенных говорили, что хотят голосовать «за партию Столбова». Поэтому на день опроса рейтинг известности новой партии следует оценить от тридцати пяти до пятидесяти процентов. Повторяю: на день опроса, а не на сегодняшний день. Такого рывка лично я не наблюдал ни при рождении «Родины», ни, тем более, «Справедливой России».
Дав улечься злым спонтанным комментариям, социолог продолжил:
— И это не самое неприятное открытие. В четырех разных регионах — Новгородской области, Ставрополье, Челябинске и Томске — мы задали дополнительный параметр: принимали ли вы участие в прошлых выборах в Думу и собираетесь ли идти опять? Так вот, прибавка наблюдается во всех четырех регионах, от трех до десяти процентов. При следующем исследовании непременно будет задан вопрос тем, кто не ходил на прежние выборы, но идет на эти: вы собираетесь голосовать за партию «Вера»? И я не удивлюсь, если ответ будет утвердительный.
— Погодите, — махнул рукой социолог, — сейчас расскажу последнюю плохую новость, и можете перебивать. Она вот такая. На вопрос «Откуда вы узнали о партии „Вера“?» лишь пятьдесят процентов опрошенных назвали в качестве источника информации СМИ. Остальные — «другие источники». При следующем исследовании непосредственно рейтинга партий по этим «другим источникам» будут заданы уточняющие вопросы. Но я не удивлюсь, если партия Столбова самим фактом своего появления возродила в России «сарафанное радио». На этом — все.
— Спасибо, Семен Ильич, — сказал Бобров. — Комментировать это выступление я не хочу, мальчиков тут нет, все должны понимать. Ограничусь лишь короткой, но очень характерной иллюстрацией. Месяц назад, когда Столбов только начинал создавать региональные отделения, я на селекторном совещании поговорил с Уфой, и меня заверили, что, скорее Башкирия примет католицизм, чем появится отделение партии Столбова. Насколько мне известно, в башкирских мечетях месса пока не звучит, но отделение партии «Вера» в республике создано и зарегистрировано. Причем местные юристы говорят, что подкопаться нереально.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 75
