Затем она спустилась в располагавшуюся на четвертом этаже токсикологию, где ее поджидала маленькая неудача: она наткнулась на Джона Де Врие. Находясь на своей территории, Джон потребовал объяснений — что она делает в его лаборатории. Не желая доставлять Питеру хлопот с боссом, Лори продемонстрировала всю свою изобретательность, сказав, что ей никогда не удавалось до конца понять масс-спектрометрию и ей бы очень хотелось получше с этим ознакомиться. Несколько смягчившись, Джон снабдил ее специальной литературой, после чего, извинившись, ушел в лабораторию серологии.
Лори нашла Питера в крохотной комнате без окон, похожей на лилипутскую каморку. При виде Лори его глаза оживились. Хотя Лори казалось, что она совершенно не знала Питера до своего прихода в ОГСМЭ, Питер как-то напомнил ей, что они вместе учились в Уэслианском университете в начале восьмидесятых. Только он был на два курса младше.
— Я сделал токсикологический скрининг на Макгиллина, — сказал Питер, — и ничего не нашел, но должен тебя предупредить, что иногда препараты могут остаться незамеченными, особенно при низкой концентрации. Так что, если бы ты предоставила мне развернутую информацию, что именно ищешь, это облегчило бы задачу.
— Что верно, то верно, — заметила Лори. — Так вот: результаты аутопсии этих пациентов говорят об их скоропостижной кончине — это неожиданно прекратилась сердечная деятельность. То есть сейчас все хорошо, а в следующую минуту — никакого кровообращения. В связи с этим нам следует выделить кардиотоксины типа кокаина и дигиталиса. Ну и другие препараты, способные вызвать изменение частоты сердечных сокращений, влияя либо на центр, стимулирующий сердцебиение, либо на проводящую систему, распространяющую импульс по всему сердцу. Вдобавок к этому нам следует исключить все препараты, которые назначаются при нарушениях сердечного ритма.
— Ну и списочек! — воскликнул Питер. — Кокаин и дигиталис я бы увидел, поскольку знаю, где их искать в показаниях; кроме того, они должны быть в больших дозах, чтобы вызвать то, о чем ты говоришь. Что касается остального — трудно, но я займусь этим.
Лори тут же поинтересовалась анализами Соломона Московица и Антонио Ногейры, вскрытия которых производились несколькими неделями раньше, и рассказала Питеру о схожести этих смертей со случаем Макгиллина. Набрав на клавиатуре свой пароль, Питер зашел в лабораторную базу данных. Результаты анализов оказались в норме, но Питер предложил повторить исследования, так как теперь имел более четкое представление о том, что следует искать.
— И еще одно, — сказала Лори, уже собираясь уходить. — Сегодня утром я провела очередное вскрытие, и пробы должны скоро быть у тебя. Этот случай вновь оказался очень похож на остальные. У меня возникло подозрение, что в Центральной манхэттенской творится неладное. Поскольку я не смогла обнаружить никакой патологии, боюсь, что основная нагрузка по выявлению причин ляжет на твои плечи.
Питер обещал сделать все возможное.
После токсикологии Лори поднялась в кабинет Джорджа — взглянуть на карточку Антонио Ногейры. Джордж приятно удивил ее, подготовив копии страниц, которые могли представлять интерес. Кевин оказался не столь обходителен, однако не возражал, чтобы Лори сделала копии сама. Собрав весь материал у себя в кабинете, Лори внимательно изучила его, заполняя соответствующие графы в таблице.
Взяв листок с таблицей, Лори подождала, пока Рива закончит телефонный разговор с местным врачом о сбитой автомобилем туристке.
— Взгляни! — предложила Лори, протягивая миллиметровку коллеге, как только та положила трубку.
Рива взяла лист и, внимательно изучив его, посмотрела на Лори.
— Ты весьма продуктивно поработала. Тут так четко все расписано.
— Я просто не могу оторваться от этой головоломки, — призналась Лори. — И намерена в ней разобраться.
— Поэтому ты и обрадовалась, не обнаружив у Морган никакой патологии. Очередной аналогичный случай…
— Так оно и есть!
— Ну и что ты теперь думаешь на этот счет? — поинтересовалась Рива. — После такого труда у тебя должны быть какие-то мысли.
— Для меня стал совершенно очевиден одинаковый для всех четверых механизм смерти — фибрилляция желудочков. Что же касается причины и характера, то это уже несколько другая тема.
— Ну-ну, продолжай.
— Ты действительно хочешь услышать? Когда я сказала Джеку, он отнесся к этому с недоверием.
— Я готова слушать.
— Ладно, в двух словах. Итак, механизм смерти — остановка сердца, а сердце абсолютно в норме. Значит, причиной смерти должен был стать какой-то препарат, вызывающий аритмию.
— Что вполне логично, — согласилась Рива. — Ну а каков же характер смерти?
— Вот тут и начинается самое интересное. — Лори подалась немного вперед и понизила голос, словно опасаясь, что кто-то мог ее услышать. — Я думаю, это дело рук убийцы! Иными словами, я, кажется, наткнулась на работу какого-то серийного убийцы, орудующего в Центральной манхэттенской.
Рива хотела было что-то сказать, но Лори, подняв руку, остановила ее и продолжила уже более сдержанным тоном:
— Как только у меня в руках окажутся медицинские карты, я смогу заполнить свою таблицу, в которой будут и препараты, назначенные до операции, и анестетик, и картина послеоперационного лечения. Вот тогда мы с тобой поговорим и ты выскажешь свое мнение по этому поводу. Лично я думаю, что дополнительная информация мало что изменит. Подряд четыре случая: фибрилляция желудочков со смертельным исходом, безуспешные попытки реанимации молодых, здоровых людей, перенесших плановые операции в одной и той же больнице за двухнедельный отрезок времени, — не слишком ли тут много совпадений?
— Лори, эта больница весьма перегружена, — заметила Рива.
Лори подчеркнуто энергично выдохнула. При ее обостренных чувствах тон Ривы показался ей снисходительным, таким же как у Джека. Она выхватила таблицу из рук подруги.
— Я лишь пыталась высказать тебе свое мнение, — мягко произнесла Рива.
— Имеешь полное право, — ответила Лори, резко разворачиваясь на стуле.
— Я вовсе не хотела вызвать твое раздражение.
— Ты не виновата, — отозвалась Лори. — Просто я в эти дни стала чересчур восприимчивой. — Она вновь повернулась к Риве. — Однако позволь мне тебе напомнить: все предыдущие инциденты, включая серийные убийства в медучреждениях, оставались долго нераскрытыми из-за полного отсутствия бдительности.
— Думаю, ты права, — согласилась Рива. Она улыбнулась, но Лори не ответила ей. Она вновь развернулась к своему столу и взялась за телефон. Хоть ее разозлили разговоры с Джеком и Ривой, но версия была озвучена и она все больше и больше убеждалась в том, что не ошибалась. Доводы друзей абсолютно не поколебали ее уверенность — напротив, они лишь укрепили предположение о существовании серийного убийцы. А раз так, то, несмотря на некоторую преждевременность из-за отсутствия явных доказательств, она считала своим долгом позаботиться о том, чтобы информация дошла до руководства Центральной манхэттенской. По своему горькому опыту она уже знала, что принятие такого решения не в ее компетенции. Информация должна поступить от администрации через отдел по связям с общественностью. Она набрала внутренний номер Келвина и поинтересовалась у Конни Иган, его секретарши, не уделит ли он ей несколько минут.
— Через несколько минут он уходит на обед с членами Консультативного совета, — ответила Конни. — Если хочешь его застать, советую поторопиться, потому что потом он может появиться лишь после четырех, если вообще появится.
— Я сейчас спущусь, — предупредила Лори и, положив трубку, встала.
— Удачи, — сказала Рива, слышавшая весь разговор.
— Спасибо, — бросила Лори, забирая с собой таблицу.
— Не слишком расстраивайся, если Келвин отнесется к этому с еще большим недоверием, чем я, — посоветовала Рива ей вслед. — Он может и в ярость прийти. Имей в виду, он очень трепетно относится к Центральной манхэттенской, потому что еще в студенчестве проходил там практику — она ведь раньше была для университета базовым медицинским учреждением.
