Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 72
Жиров изобразил снисходительную улыбку.
— Ты хоть представляешь, что со мной сделают в Ясенево, когда я вернусь туда, ответив на твои вопросы и увязав концы с концами?
— Полагаю, тебе дадут vishku. — Последнее слово Габриель произнес по-русски. — Высшую меру наказания.
Жиров восхищенно кивнул.
— А ты знаешь мою службу, — признал он.
— Приходится. Если говорить совсем откровенно, то мне плевать, что сделают с тобой сослуживцы.
— Зря, — по-прежнему снисходительно улыбаясь, ответил Жиров. — Видишь ли, Аллон, ты предлагаешь мне выбирать между смертью и смертью.
— Я предлагаю тебе встретить еще один рассвет над Россией, Павел. Не переживай, я спрячу тебя в укромном месте. Успеешь придумать достойную легенду, которую расскажешь хозяевам в СВР. Что-то мне подсказывает, что ты выкрутишься.
— А если откажусь?
— Я лично всажу пулю тебе в затылок. За Мадлен.
— Мне надо подумать.
Габриель снова заклеил ему скотчем глаза и рот.
— Даю пять минут.
***
В итоге прошло десять минут, и наконец Михаил, Яаков и Одед приволокли Жирова из убежища в столовую, где привязали его к массивному стулу. Габриель сел напротив; позади него Йосси поставил на штатив-треногу видеокамеру и, повозившись с настройками, кивнул Михаилу — тот сдернул скотч с глаз и губ Жирова. Русский несколько раз быстро моргнул, потом медленно обвел взглядом комнату, запоминая каждую деталь, каждое лицо. Под конец он взглянул на фотографию в руках у Габриеля: на ней был он, Жиров, в «Ле Пальмье», с Мадлен Хэрт.
— Как вы с ней познакомились? — спросил Габриель.
— С кем — с ней?
Положив фото на стол, Габриель попросил Йосси выключить камеру.
***
Поставив Жирова на ноги, израильтяне связали ему руки за спиной веревкой, так что остался длинный конец. Потом вывели наружу, на пристань, что на пятьдесят футов вдавалась в озеро. Подвели к проруби и… Жиров вошел в воду с грацией связанного человека, разозлившего группу шпионов.
— Знаете, сколько можно продержаться в ледяной воде? — спросил Келлер.
— Через две минуты чувства притупятся, он станет деревянным. Через пятнадцать потеряет сознание.
— Если не утонет раньше.
— Да, шанс есть.
Келлер молча посмотрел на барахтающегося в проруби Жирова.
— Долго будете его купать? — спросил он наконец.
— Пока тонуть не начнет.
— Напомните вас не злить.
— В России такое часто случается.
52
Тверская область, Россия
Жирову хватило двух минут в ледяном озере. Он прекратил сопротивляться и строить из себя оскорбленную невинность, угрожать тем, что за ним вот-вот примчатся собратья из ФСБ. Покорившись, он стал образцовым пленником и попросил лишь об одном — привести себя в порядок. В качестве шпиона он всю жизнь избегал камер и в свой звездный час не хотел выглядеть, как побежденный боксер.
Есть в разведке одна азбучная истина: вопреки расхожему мнению, большинство шпионов любят говорить, особенно когда карьере конец. Тогда правда из них сыплется как горох из мешка; им лишь бы доказать, что они не винтики в тайной машине, что они важные персоны, даже если справедливо обратное.
Потому-то Габриель нисколько не удивился, когда Павел Жиров сделался заметно словоохотливей после купания в озере. Его переодели в сухую одежду и напоили сладким чаем с капелькой бренди; потом он начал рассказ — правда, не с похищения Мадлен, а с себя самого. Он был ребенком номенклатуры, коммунистической элиты, сыном высокопоставленного чиновника, служившего в Министерстве иностранных дел при Андрее Громыко. Юный Павлик Жиров ходил в привилегированные школы для детей элиты, его родители отоваривались в особых магазинах, где работникам партии предлагались роскошества, о которых большинство населения Союза могло только мечтать. Была в его жизни и неслыханная радость — заграничные поездки. Жиров почти все детство провел за пределами СССР: главным образом в вассальных республиках Восточной Европы, на работе в которых специализировался его отец. Позже он целых полгода прожил в Штатах, когда его командировали в Америку. Обученный презирать Штаты, Жиров — как примерный гражданин СССР — возненавидел их.
— Мы не понимали, что такого заманчивого в американском буржуйстве, — признался он. — Нам оно казались идеальным оружием в борьбе против самой Америки.
Несмотря на прохладное отношение к учебе — а порой и хулиганские выходки, — Жиров получил допуск в престижный Московский институт иностранных языков. Предполагалось, что после юный Павел поступит на службу в МИД, но тут к Жировым на квартиру пришел вербовщик из Комитета государственной безопасности, более известного как КГБ. Вербовщик сообщил, что за Павликом с самого детства приглядывал Комитет и что у него все задатки идеального шпиона.
— Он невероятно польстил мне, — признался Жиров. — Был 1975 год. В Хельсинки Форд и Брежнев мило беседовали о безопасности, однако за этим фасадом благополучия кипела борьба Востока и Запада, капитализма и социализма. Мне предложили стать ее частью.
Впрочем, для начала предстояло отучиться в другом вузе — Краснознаменном имени Андропова институте КГБ СССР. В московской учебке Жиров почерпнул основы шпионского ремесла, главным образом его учили вербовке. Для КГБ вербовка была мучительно медленным, тщательно контролируемым процессом длительностью в год или два. По завершению курса Жирова приписали к Пятому отделу Первого главного управления и откомандировали в Брюссель. Потом было еще несколько назначений в Восточной Европе, пока наконец начальство не разглядело в Жирове талант к более темным аспектам работы. Его перевели в Отдел С, наблюдающий за «нелегально» живущими за границей советскими агентами. Позднее Жиров работал в Отделе В, связанным с «мокрыми делами». (Жиров так и сказал: «Mokriye dela».)
— Мокруха, — подсказал Габриель.
Жиров кивнул.
— Я сам не жал на курок, как ты, Аллон. Я все планировал и устраивал.
— Операции под чужим флагом проводил?
— Только этим и занимался. Операция под чужим флагом — стандартная процедура. Мы не брались за объект, не создав убедительной легенды.
— Сколько ты прослужил в Отделе В?
— До самого конца.
То есть до распада СССР в декабре 1991 года. Практически за одну ночь некогда всесильная сверхдержава распалась на пятьдесят отдельных государств, и Россия — сердце Союза — стала первой среди равных. КГБ тоже распался на отдельные службы. Вскоре для Московского центра, святилища разведки, наступили тяжкие времена. Стены крепости пошли трещинами, а вестибюль наполнился мусором. По коридорам, полупьяные, бродили небритые офицеры в мятых костюмах.
— В туалетах даже бумаги не было, — с отвращением произнес Жиров. — Все здание превратилось в свинарник. Мы остались без головы.
Все изменилось с приходом Бориса Ельцина, когда власть в Кремле захватили работники службы безопасности. («Siloviki», — назвал их Жиров.) Практически сразу же они велели СВР развернуть деятельность против США и Великобритании, хотя обе державы номинально считались союзниками новорожденной Российской Федерации. Жирова назначили шефом вашингтонской резидентуры СВР, и он автоматически сделался одним из глав внешней разведки. В день отправки в Америку его вызвал в Кремль президент. Бывший коллега-шпион предлагал побеседовать.
— Я-то думал, он хочет дать на прощание совет, как лучше справляться с работой, — произнес Жиров. — Выяснилось, что у него на меня иные виды.
— «Волгатек», — подсказал Габриель.
Жиров кивнул.
— «Волгатек».
***
Размах президентских планов, предупредил Жиров, можно понять, лишь уяснив, как важна для России нефть. И он объяснил: десятилетиями Россия по уровню нефтедобычи уступала одной только Саудовской Аравии и Эмиратам в Персидском заливе, где хозяйничали американцы. Нефтяные шоки 1970-х и 1980-х выправили неустойчивое положение российской экономики. Они, по словам Жирова, как аппарат искусственной вентиляции легких, немного продлили жизнь пациенту, чей мозг давно перестал функционировать. Новый президент уяснил то, чего не сумел понять Борис Ельцин: нефть вернет России статус сверхдержавы. Тогда он указал на дверь олигархам вроде Виктора Орлова, переведя сектор энергетики под чуткий контроль Кремля. А после основал собственную нефтяную компанию.
— «КГБ-Нефтегаз», — догадался Габриель.
— Можно и так сказать, — медленно кивнул Жиров. — Новая компания должна была стать действительно новой: нам поручили скупить права на бурение скважин за пределами России. Мы работали на КГБ, от и до. Существенный процент дохода шел прямиком в казну Ясенево.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 72
