четыре евро шестьдесят центов.
Джоанна протягивает водителю двести двадцать евро и выходит. Дожидается, пока выберусь и я, потом кивает в сторону здания.
— Лучше я сама с ними поговорю, хорошо?
Мы идём к входу рядом, и меня вдруг накрывает острое ощущение, что я здесь — лишь довесок. Будто с прибытием в этот роскошный терминал мы окончательно оставили позади жалкие остатки нашего общего мира и вошли в другой — для Джоанны привычный, для меня же совершенно чужой.
Мир богатых.
Зал залит светом, и здешняя атмосфера почти успокаивает. Джоанна говорит с приветливой молодой женщиной за информационной стойкой; та берёт трубку и кому-то звонит.
Я думаю о том, что рано или поздно мне, вероятно, придётся показать паспорт.
Только бы моё имя не оказалось в каких-нибудь списках, связанных с тем, что произошло на вокзале. Кто знает, к каким выводам придут следователи, если человек, который якобы был там во время взрыва, исчез, а тела так и не нашли.
— Идёшь? — окликает меня Джоанна, выдёргивая из мыслей, и показывает на светлый проход с надписью: «Паспортный контроль / Федеральная пограничная служба».
— Папа уже всё уладил. Наверху нас ждут в VIP-лаундже.
Похоже, ни в каких списках меня нет: круглолицый мужчина с бесстрастным лицом некоторое время изучает паспорт, потом молча возвращает его мне и кивает. Можно проходить.
Джоанна уверенно направляется к лестнице с белыми перилами, а я плетусь следом. Через две минуты и двадцать шесть ступеней мы окончательно оказываемся в другом мире.
Современная и в то же время респектабельная атмосфера VIP-лаунджа окутывает нас. Джоанна показывает удостоверение молодому сотруднику; тот понимающе кивает и проводит нас мимо удобных тёмных кожаных диванов к столу, накрытому белой скатертью.
Папочка, видимо, сразу распорядился и о позднем завтраке для нас. Впрочем, глядя на то, что подвозят к столу на двух сервировочных тележках, я всерьёз начинаю гадать, на сколько человек он вообще рассчитывал.
Я бросаю по этому поводу замечание и сразу чувствую, как неловко становится Джоанне. Ей явно не по себе в роли дочери сказочно богатого человека — роли, в которую ей вновь пришлось войти.
— Тебе понравится в Австралии, — говорит она, пока я ем яичницу-болтунью.
— Может быть, — отвечаю я. — Но как это воспримет твой отец… и ты сама? Когда ты появишься дома с человеком, который для всех — совершенно чужой. Для твоей семьи. Да и, если честно, для тебя тоже.
Джоанна какое-то время задумчиво смотрит на нож, потом откладывает его и поднимает на меня открытый взгляд.
— Я правда не знаю, Эрик. Сейчас главное — чтобы мы были в безопасности. Разве нет?
— Да, — тихо отвечаю я и вдруг чувствую полное опустошение.
Может быть, это просто чудовищная усталость после всего, что произошло за последние дни. Мне хочется только плакать, забиться в угол, натянуть на голову одеяло и больше ничего не видеть и не слышать.
— Когда закончите завтракать, рядом есть комната отдыха, — говорит молодой сотрудник, видимо заметив, в каком я состоянии.
Ещё около получаса мы сидим за столом. Джоанна использует это время, чтобы рассказывать мне об Австралии. Большую часть я уже знаю, но не перебиваю её. Мне даже приятно быть просто слушателем и хотя бы ненадолго ни о чём не думать.
Комната отдыха оказывается уютным помещением с огромными кожаными креслами, которые, если откинуться назад, превращаются почти в кровати. Едва мы успеваем устроиться, молодой сотрудник приносит нам пледы и подушки и уверяет, что сразу же придёт, если нам что-нибудь понадобится.
Не проходит и десяти минут, как я засыпаю.
Когда Джоанна будит меня, мне требуется несколько секунд, чтобы понять, где я. Судя по её растрёпанному виду, она тоже проснулась совсем недавно.
— Уже поздний вечер, почти шесть.
— Что? — Я резко сажусь. — Значит, мы проспали семь часов.
— Да. Видимо, нам это было необходимо. Я бы, наверное, спала и дальше, если бы меня не разбудили. Самолёт моего отца только что приземлился.
И вот оно снова — это чувство чуждости.
Скоро я окажусь в частном самолёте человека, которого совершенно не знаю. Миллиардера. Отца Джоанны.
Как он меня примет?
— А вот и они, — говорит Джоанна.
Она стоит у стеклянной стены с видом на лётное поле. Я подхожу к ней и смотрю на изящный белый самолёт, который как раз подруливает к стоянке и останавливается.
— Ну что ж… — говорю я.
Больше мне в эту минуту ничего не приходит в голову.
Через десять минут к нам подходит сотрудник аэропорта. С ним двое мужчин, которые выглядели бы как самые обычные подтянутые бизнесмены, если бы не очень короткие стрижки и не жёсткое выражение, застывшее на их лицах.
— Гэвин, — с явным облегчением выдыхает Джоанна. — Если бы ты только знал, как я рада, что ты здесь.
Мужчина кивает ей, даже не удостоив меня взглядом.
— У нас были идеальные условия для полёта. Через два часа снова вылетаем.
— Хорошо. Это, кстати, мой жених, Эрик. Отец ведь сказал тебе, что он полетит с нами.
Тёмный взгляд обращается ко мне, на короткое мгновение будто пронзает насквозь — и тут же уходит в сторону.
— Нет, Джоанна. Твой отец ясно сказал: он — нет.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 39
В первое мгновение мне кажется, что я ослышалась.
Гэвин стоит в своей обычной, обманчиво расслабленной позе. Взгляд у него приветливый, но меня этим не провести. Он без колебаний закрыл бы меня собой от пули — и всё же не сделал бы ничего, что противоречило бы приказу моего отца.
Хорошо. Сейчас разберёмся.
— Я вчера говорила с папой. И ещё раз — несколько часов назад. Мы договорились, что Эрик летит с нами. Ты что-то не так понял.
На лице Гэвина не дрогнул ни один мускул, но в глазах мелькает что-то похожее на сочувствие.
— Нет. Я всё понял правильно. Нам велено доставить тебя домой. Одну. Любой ценой.
Гэвин служит нашей семье с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать. Он сопровождал нас во всех поездках — и на большинстве моих свиданий тоже.
Одна из двух безмолвных теней за соседним столиком, следивших за входом, пока я держалась за руки с очередным спутником. Мне так и не удалось уговорить Гэвина исчезнуть хотя бы на полчаса.
Но всё это осталось в прошлом.
Я беру Эрика
