— Когда последняя фигура взята, королю мат, а отец окончательно побежден.
— Вероятно, сегодня ночью должен умереть не только Веселы. Нам срочно нужна полицейская охрана для Ярослава Зайица.
— Для Зайица, этой свиньи? — выдавила Ивона. — Лучше бы нам выяснить, где держат Иеронима.
Они обыскали каждый угол комнаты, но не нашли ни малейшего указания на то, куда Ломег увозил своих жертв.
В этот момент половица за их спинами предательски скрипнула. Ондрей обернулся первым.
Перед ними стояла женщина в кухонном фартуке и бигуди. Домоправительница таращилась на них огромными глазами. Особенно пристально она смотрела на Ондрея. Еще мгновение — и она уже кричала, грозясь вызвать полицию.
— Не волнуйтесь, мы сами это сделаем, — успокоила ее Ивона.
Она достала мобильный и набрала номер Новачека, но линия была занята. Тогда Ивона позвонила Сватеку.
— Антонин Ломег — второй убийца, — сказала она по-чешски.
Она недолго слушала, потом пояснила:
— Мы в его квартире. Доказательства? Ты шутишь? Его подвальная кладовка ими набита. Это наш человек!
Она закончила разговор.
— Морак уже начинает гадать, откуда его люди получают наводки. Подозрительный, как старая гиена. Но Сватек займется всей этой хренью.
Ивона вышла из каморки.
— Правда, на это уйдет время: сейчас они не могут выделить оперативников. — Она понизила голос. — Кстати, наружка Морака потеряла Миху у станции метро на Главном вокзале.
Тупая пульсирующая боль в голове Хогарта вдруг стала такой острой, что ему показалось: череп вот-вот расколется.
— Морак объявил план-перехват, — сказала Ивона. — Сватек предупредил: с этого момента никаких самостоятельных вылазок.
Хогарт помассировал виски.
— Думаете, люди Греко могли увести Миху у нас из-под носа и уже его обрабатывают?
— Греко не знает, что мы выяснили о Михе, — возразила она.
— Может, он велел следить за нами. Возможно, Димитрий все это время висел у нас на хвосте.
Ивона побледнела.
Тогда Ондрей достал мобильный. После короткого разговора с Йиржи он отключился.
— Эй, без паники. У Йиржи все под контролем. Он со своими парнями все еще пасет Миху. Этот тип сейчас в Виноградах, совсем недалеко отсюда. Я сказал Йиржи: если потеряет Миху из виду, я так возьму его в оборот, что он больше никогда в театре играть не сможет!
— Хорошо. Идем.
Ивона направилась к двери квартиры.
Хогарт последовал за ней. Проходя через гостиную, он снова заметил технические приборы в картонной коробке. Он слышал, как Ондрей, Ивона и домоправительница вышли из квартиры, но сам остановился и уставился на гарнитуру и транзисторы.
— Что случилось? Идемте! — крикнула Ивона из коридора.
— Подождите, — пробормотал Хогарт. — Эти наклейки — с киностудии «Баррандов».
Вообще-то приборы должны были принадлежать Михе. Но что они делали в квартире Ломега? Значит, Миха принес их сюда — как и фотографии своих жертв. Связь между двумя убийцами становилась все теснее.
Хогарт вернулся в кладовку. Включил свет, выдвинул ящик и раскрыл удостоверение. С нехорошим предчувствием посмотрел на дату рождения. Ломег родился тридцать первого января тысяча девятьсот семьдесят девятого года.
— У них день рождения в один и тот же день! — крикнул он.
Ивона подошла к нему.
— Ломегу, как и Михе, в день первого убийства исполнилось тридцать три года. А на следующий день нашли тело матери Михи.
— И что это значит? Что Ломег — внебрачный сын Ганы Зайицовой? — предположила Ивона.
Брат Михи!
Мысли Хогарта закружились. Он вспомнил легенду о Големе, который возвращался каждые тридцать три года, и слова Ивоны.
Может, Миха считает себя возродившимся Големом. А может, Ломег верил, что возродившийся Голем — это он.
Ломег — Голем, — повторил про себя Хогарт, и вдруг в голове словно вспыхнула искра.
— У вас есть лист бумаги?
Ивона скептически посмотрела на него.
— Только носовой платок.
Она полезла во внутренний карман куртки.
Хогарт вывел на ткани ряд букв: G-O-L-E-M. Затем переставил их местами и составил слово L-O-M-E-G.
— Это анаграмма.
Ивона молча стояла рядом, а его мысли продолжали нестись вскачь. Это не могло быть совпадением — как и одинаковая дата рождения.
— Что общего у Ломега и Голема? — прошептал он скорее себе, чем Ивоне.
— Нам надо уходить, — поторопила Ивона. — Обсудим это на улице.
— Нет, подождите еще минуту.
Хогарт попытался вспомнить рассказ Веселы. Зачем Ломегу составлять себе имя из букв слова «Голем»? Возможно, подобно Голему, вылепленному из влтавской глины, Ломег считал себя бескровным созданием, продуктом акта творения. Созданным — как его искусственное имя. Созданным — как поддельное удостоверение личности.
До сих пор они видели Ломега всего дважды: на фотографии с информационного вечера и на видеозаписи из банкомата. Но Хогарт знал этого типа еще откуда-то — и будь он проклят, если ошибался.
Он вытащил из кармана распечатку с информационного вечера и цветную копию, которую Музиль сделал на киностудии. Сравнил оба снимка. На Ломеге была бейсболка Boston Red Sox, на Михе — очки в стальной оправе. Они были не только ровесниками, но и довольно похожими.
Один по утрам работал на рыбном рынке, другой после обеда — на киностудии.
— Твою мать! — вырвалось у Хогарта.
Он поспешно вышел из кладовки и направился к домоправительнице.
— Ломег хромает? — спросил он ее по-чешски.
Женщина растерянно уставилась на него.
— У Антонина Ломега косолапость? — рявкнул он.
Она кивнула.
Хогарт протянул ей фотографию, на которой Миха Зайиц стоял перед киностудией рядом со своим братом.
— Кто-нибудь из этих двоих — Антонин Ломег?
Домоправительница задумалась. Наконец указала на Миху.
— Пожалуй, это может быть он. Только Ломег не носит очков.
Хогарт с облегчением опустил плечи. Наконец-то он понял, откуда знает этого человека… Из дома доктора Ярослава Зайица.
Антонин Ломег был не кем иным, как Михой Зайицем!
Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 17
Когда начало смеркаться, Хогарт и Ивона сидели в камбузе на лодке Иржи. Ондрей, держа в руке открытую банку пива, привалился к холодильнику.
— Если эти два убийцы на самом деле один и тот же человек, значит, Миха уже много лет ведет двойную жизнь.
Ивона, кажется, в десятый или одиннадцатый раз сравнивала обе фотографии.
— У него две личности, две квартиры и две разные работы. Зачем? Это же безумие!
Она нахмурилась так, словно сама не хотела верить ни
