ПНП находилась сразу за стойкой. Это было просторное светлое помещение с шестнадцатью кроватями — по восемь с каждой стороны. Возле всех кроватей стояли мониторы с показаниями кровяного давления и пульса, электрокардиографы и оксигенаторы крови. Из шестнадцати кроватей заняты были лишь четыре. Несмотря на яркое освещение, все пациенты спали. У каждого была своя дежурная медсестра, наблюдавшая за его общим состоянием, выделением мочи, дыханием, температурой тела и делавшая соответствующие пометки в прикрепленной к каждой кровати доске для записей. Кроме этого, медсестры также следили за капельницами, поправляли дренажные трубки, ходили на склад за инфузионным раствором и другими медикаментами. За центральной стойкой, грозная, как бульдог, восседала старшая медсестра. Она была внушительного телосложения и с белесыми завитушками. Ее звали Теа Паппарис.
— Надеюсь, вы понимаете, что можете находиться здесь всего несколько минут, — заявила она Джеку командным тоном, полностью отвечавшим ее внешности.
— Весьма признателен за то, что вы вообще позволили мне пройти сюда, — ответил Джек, выказывая несвойственное ему уважение к существующим правилам. Обычно он относился к таким вещам как к бюрократическим издержкам, однако сейчас, когда от этого могло зависеть отношение к Лори, старался вести себя с должной осмотрительностью, о чем свидетельствовала его сдержанность при отказе Райли.
— У вас прекрасная жена, доктор, — сказала Теа. — Даже под действием наркоза она просто очаровашка. — На секунду се внимание переключилось на висевший над стойкой монитор: у одного из пациентов участилось сердцебиение. Воспользовавшись паузой, Джек взглянул на Райли, у которой было лицо заговорщицы — ей пришлось немного приврать насчет его семейного положения ради получения допуска в ПНП.
Теа вновь посмотрела на них:
— О чем я говорила? Ах да! Так вот, ваша жена очень милая женщина. Большинство людей напрочь лишены этого. Некоторые пациенты упрямы, а с некоторыми просто сладу нет. А ваша жена не такая. Она просто душка.
— Благодарю вас, — сказал Джек. — Я признателен вам за вашу заботу о ней.
— Это наша работа, — ответила Теа.
Райли жестом пригласила Джека следовать за ней, и они вместе подошли к дальней кровати у стены. Санитар с татуировкой русалки на плече устанавливал капельницу. Лори была нужна дополнительная порция крови.
— Как у нее дела, Пит? — поинтересовалась Райли. Она подошла к кровати справа, мельком взглянув на доску для медицинских записей.
— Лучше не придумаешь, — ответил Пит. — Давление и пульс просто замечательные. С дренажем все в порядке.
— Хорошо, — сказала доктор. Легонько взяв Лори за руку, она произнесла ее имя.
Глаза Лори немного приоткрылись. Она наморщила лоб, словно пытаясь открыть их полностью. Взглянув на Райли, она перевела взгляд на Джека. На ее лице появилась безмятежная улыбка, и она протянула ему свою слабую руку.
— Вы помните, как я сказала, что операция закончена? — спросила Райли.
— Пожалуй, нет, — призналась Лори, не сводя глаз с Джека.
— Все позади, — продолжала Райли. — Кровотечение остановлено. Единственное, что я могла бы вам посоветовать, — это не беспокоиться и отдыхать. Но, надеюсь, вы и сами это понимаете.
Лори медленно повернула голову в сторону Райли:
— Благодарю вас за все, что вы сделали, и прошу прошения за такой субботний вечер.
— Успокойтесь, — ответила та. — Все случилось внезапно.
— Я сейчас в ПНП?
— Да.
— И я останусь здесь на всю ночь?
— Именно так. Я попросила подержать вас здесь и понаблюдать за вами до того, как я начну обход. Реанимация оказалась переполненной, но здесь не хуже, а может, даже и лучше. Надеюсь, вы не возражаете. Хотя при такой суете заснуть здесь, возможно, будет и трудновато.
— Я не возражаю, — ответила Лори, слегка сжимая руку Джека.
— А теперь, — продолжала Райли, — оставляю вас вдвоем. Лори, мы увидимся в семь утра. Уверена, что все будет замечательно и мы сможем перевести вас в отделение акушерства и гинекологии, если у них будут свободные места. Насколько мне известно, сегодня там все занято, но об этом — завтра, хорошо?
— Хорошо, — ответила Лори.
Помахав на прощание рукой, Райли удалилась.
Лори вновь повернулась к Джеку:
— А сколько сейчас времени?
— Около полуночи.
— Боже мой! Куда делся вечер? Вот уж правда — счастливые часов не наблюдают.
Джек улыбнулся:
— Приятно слышать, что ты еще не утратила чувства юмора. Как ты себя чувствуешь?
— Отлично. Понимаю, что это может звучать несколько нелепо, но дискомфорт абсолютно исчез. Плохо только, что во рту сухо. Они дали мне что-то такое, отчего я почувствовала себя на седьмом небе. Теперь, когда все позади, должна признаться, что боялась до смерти. А дошла до этого по собственной глупости.
— По-моему, тебе не стоит себя винить.
— Стоит. То, что я игнорировала явные симптомы, наглядный пример одной из черт, присущих моему далеко не безупречному характеру. Я выбрасываю из головы все неприятные мысли. Я оказалась в большей степени похожа на свою мать, чем сама себе в этом признавалась.
— Ты начинаешь путать меня подобными прозрениями под действием наркоза, — пошутил Джек. — Они что, дали тебе лекарство для трезвой самооценки? Не отвечай! Давай поговорим о чем-нибудь более насущном. Тебе сказали, что у тебя был разрыв из-за внематочной беременности?
— Наверняка, но моя память еще не успела набрать нужные обороты.
— Как только я услышал, что с тобой все в порядке, мной овладело странное чувство.
— Любопытное откровение, — заметила Лори со слабой улыбкой на губах. — Ты расстроился, что мне удалось выкарабкаться?
— Я не так выразился. Я хотел сказать, что, когда тревога по поводу тебя немного улеглась, мне стало грустно, что мы потеряли ребенка.
Лори ничего не ответила, и улыбка пропала с ее лица. Она с удивлением смотрела на Джека.
— Эй! — окликнул ее Джек. — Ты меня слышишь?
Лори медленно поднесла свободную руку к лицу и вытерла пальцем слезу. Она покачала головой, словно не веря словам Джека.
— Если я все правильно поняла, учитывая свое нынешнее состояние, это, наверное, самое дорогое, что я когда-либо слышала от тебя. Ты заставляешь меня рыдать.
— Не плачь! — тут же воскликнул Джек, нервно глядя на монитор, показавший, как участился ее пульс. Он вовсе не хотел волновать се. — Давай лучше поговорим о чем-нибудь более спокойном, если у нас, конечно, есть время. — Он взглянул сначала на Пита, который притворялся, что не прислушивается к их беседе, затем — на сидевшую за центральной стойкой медсестру, чтобы убедиться, что реакция Лори осталась незамеченной. К счастью, именно в этот момент Теа занималась чем-то другим. Джек облегченно перевел взгляд на Лори. — Я не смогу оставаться здесь слишком долго и вряд ли смогу опять вернуться сюда. При других обстоятельствах я бы так не осторожничал, но ты у них как заложница. И боюсь, если им не понравится мое поведение, это может как-то отразиться на их отношении к тебе. Тут порядки железные.
— Что же ты все эти три часа делал? — спросила Лори.
— Развлекался как мог, — ответил Джек. — Я… — Он попытался придумать что-то остроумное, но в голову ничего не приходило. Несколько смутившись, он усмехнулся. — Невероятно! Меня покинуло чувство юмора.
— Ты просто измотан. Может, пойдешь домой поспать?
— Поспать? — удивленно переспросил Джек. — Исключено. В холле я выпил несколько чашек кофе. Мне теперь до вторника не уснуть.
— Не будешь же ты просто так сидеть в больнице, — сказала Лори. — Если ты и впрямь считаешь, что не сможешь уснуть, почему бы тебе не заняться тем, что я предлагала, — съездил бы ко мне в офис? Раз уж ты собрался бодрствовать, то мог бы с пользой провести время.
— Знаешь, я, может быть, как раз этим и займусь, — ответил Джек. Он вдруг подумал, что мог бы привезти все материалы сюда. Учитывая, что сейчас в больнице дежурила ночная смена, можно было побеседовать с людьми из списков Роджера. Правда, от воспоминаний о его судьбе энтузиазм Джека по поводу этой идеи несколько ослаб.
