Зухра Сидикова - Стеклянный ангел

С колотящимся сердцем Миша развернул бумагу. Он и без этого знал, что там находится… но ему нужно было увидеть… Маленький ангел, прозрачные крылья… еще несколько минут назад он был в ее руках… в ее милых, любимых руках…

Он сидел, застыв на скамейке, в этом убогом чахлом парке. Несчастный и совсем одинокий,  как Робинзон на своем острове… А вокруг ворочался и просыпался город, словно безжалостный и равнодушный океан, который, разозлившись, мог смести все на своем пути. И Мишу, и спящего бомжа, и ангела с прозрачными крыльями. За этот год новой Мишиной жизни город стал чужим, это был уже не его город…

- Эй, друг, прикурить не найдется?

Миша обернулся. Это проснулся бомж, который теперь сидел на земле, с накинутой на плечи шубой, и близоруко щурил на Мишу глаза под опухшими синеватыми веками.  Судя по его ничего не выражающему голосу, он и не надеялся, что Миша угостит его сигаретами, он похоже, вообще уже ни на что не надеялся, и спросил, скорее всего, по многолетней привычке, доведенной до автоматизма, – нужно ведь хоть как-то выживать. Миша это понял, почувствовал. И вдруг обрадовался тому, что почувствовал. Значит, он еще не умер. Значит, еще не все потеряно.

Он взглянул через плечо на серое здание, оставшееся за спиной, на десятом этаже которого находился его роскошный кабинет. Прежний кабинет. Больше он туда не вернется.

- Ну, так как, браток? - просипел бомж. - Как насчет сигаретки? Найдется?

- Найдется, - сказал Миша и вынул из кармана портмоне.

Пухлый кожаный квадрат, описав в воздухе плавную линию, шлепнулся на сырую землю прямо у края вытертой цигейковой полы. Бомж протянул пальцы с черными ногтями, но тут же одернул руку и недоверчиво взглянул на Мишу.

- Тебе, тебе, не сомневайся, - сказал Миша. Увидев ошеломленное лицо человека, он засмеялся и быстро пошел прочь, туда, где над мокрыми от осевшего тумана крышами вставало малиновое декабрьское солнце.

Начинался новый день. И все еще было впереди.