сидела на ступенях у тела отца.
Джеймс Зимнер вошел в дом как раз в тот момент, когда она вытаскивала нож из груди отца.
— Дядя Джеймс затолкал меня в машину и отвез в обшарпанный маленький дом в Гринвич-Виллидж. И надолго оставил там. Сказал, что должен вернуться за ножом, потому что на нем остались мои отпечатки. В следующий раз он сказал, что ничего не получилось. Полиция приехала раньше и забрала нож. Обнаружили трупы всех детей, в том числе Клео и Лайонела. И малышка была мертва. Они ищут меня, сообщил он. Обрезал мне волосы и перекрасил их ваксой в черный цвет. Я долго жила в той комнате. Не знаю, сколько прошло дней, я потеряла им счет. Еду приносила пожилая женщина, одежду тоже. Наверное, свою собственную. Она была очень добра ко мне.
— И научила вас гадать на картах Таро.
— Откуда вы знаете?
— Мне известно практически все, осталось лишь несколько неувязок.
— Однажды ночью я посмотрела в окно и увидела перед домом много полицейских. Решила, что они приехали за мной. Старушка поднялась ко мне. Сказала, что мы должны отмыть эту комнату, и мне придется уехать. Если полиция обнаружит мои следы, ее посадят в тюрьму. Мы трудились всю ночь, мыли стены, пол, мебель. Когда она спустилась вниз с моим чемоданом, ее схватила полиция. В этот же день приехал дядя Джеймс. Мы дождались темноты и отправились в Мэн. Он сказал, что там у него летний домик. Когда мы пересекли границу штата, он угнал с парковки местного ресторанчика машину, и там же оставил свою. Я помню, как мы ехали по лесной дороге. Дальше все смутно. Помню, как дядя Джеймс выключил фары. Мне это показалось странным. Дорога была очень узкой, и кромешная тьма вокруг. Мы ехали вслепую. Последнее воспоминание — в салоне зажегся свет. Я не помню аварию. Когда я очнулась, вокруг было темно, машина раскачивалась. Мне было очень больно. Я включила передние фары. Они светили прямо в небо, а подо мной чернела пустота. Я закричала.
— Вас спас полицейский по имени Уолтер Макриди.
— Да. Потом он сказал, что водитель утонул в карьере.
— Вы никогда не говорили Макриди, кем был водитель?
— Я думала, дядя Джеймс погиб. Уолтер сказал, что тело всплывет, но этого так и не случилось. Он ничего не говорил о машине дяди на парковке. А я не могла об этом спросить. Сказала, что ничего не помню.
— Так вы узнали, что в ту ночь дядя собирался вас убить.
— Да. Наверное, он выпрыгнул перед тем, как машина упала в пропасть, поэтому и включился свет в салоне. Полиция не нашла его машину, потому что на ней он вернулся в Нью-Йорк. Я знала, что он хотел меня убить. И он все еще был жив.
— Вы не могли рассказать Уолтеру Макриди правду?
— Нет. И не могла вернуться домой. Я не знала, что кто-то остался в живых, что есть, к кому возвращаться. И у полиции был нож с моими отпечатками.
— Вот этот, — Мэллори достала из рюкзака пластиковый пакет с орудием убийства. — На рукоятке нашли всего два отпечатка, и вас вычеркнули из списка подозреваемых. Отпечатки большого и указательного пальцев остались, когда вы извлекали нож из тела отца. Другой версии того, как они там оказались, нет. В остальном нож был чист. Детектив, который вел дело, пришел к выводу, что убийца хладнокровно вытер нож, убив им девять человек — зачем же ему оставлять два четких отпечатка на орудии убийства? Отпечатки оправдали вас. Те полицейские просто хотели вас найти и вернуть домой.
Недда склонила голову.
— Если бы я знала, что Лайонел и Клео живы, я бы все рассказала Уолтеру Макриди. Но я поверила дяде Джеймсу, что их нашли мертвыми на кухне. Я туда не заходила.
Мэллори взяла Недду за руку:
— Вы прожили в семье Макриди два года.
— То с ними, то без них — между операциями. Большую часть времени я провела в больнице.
— Макриди никогда не говорили о резне в Зимнем Доме? Это была новость национального масштаба.
Недда почти улыбалась.
— Когда-то люди жили без телевидения. Трудно представить, да? В ясную погоду мы слушали радио, единственную радиостанцию Бангора, которая передавала духовные песнопения.
— Вы были знамениты.
— Но я не мальчик Линдберга[18], а всего лишь осколок преступления, совершенного где-то и когда-то. Местная газета выходила раз в неделю. Две страницы новостей. И главной стал поступок братьев Макриди, которые спасли меня, рискуя жизнью. Теперь вы понимаете, почему дядя повез меня туда умирать.
Мэллори кивнула:
— И все это время вы ждали, когда Джеймс Зимнер вернется, чтобы убить вас.
— Да. Дважды я думала, что он мертв, но оба раза ошибалась. Когда мне исполнилось четырнадцать, показалось, что за мной наблюдают. Нет, я знала, что он наблюдает за мной.
— Ваш дядя.
— Да. Я обнаружила сигаретные окурки во внутреннем дворе и порой видела в окно, как они тлеют. Я не хотела, чтобы дядя Джеймс добрался до меня, пока я живу с Макриди. Я не могла потерять и вторую семью. Поэтому, когда они уехали за город, я осталась дома.
— В качестве приманки для него?
— Я любила этих людей. — Недда посмотрела на свои сложенные руки. — Он пришел за мной, когда стемнело, выбил дверь в спальню. Но я приготовилась к его приходу. Еще два года назад.
— Вы убили его ножом для колки льда, который держали под подушкой.
— Да, но пришел не дядя Джеймс. Я просидела рядом с трупом всю ночь. Когда наступило утро, я не могла посмотреть ему в лицо. Я не могла этого вынести. Я все еще боялась его, даже тогда, понимаете?
Мэллори не понимала, но все равно кивнула:
— Вы были совсем маленькой.
— Макриди обнаружили меня рядом с телом и отправили в больницу. Они сказали, что у меня был шок. Я много дней не могла говорить. Уолтер Макриди долго устанавливал личность покойного. Он навестил меня в больнице и сообщил, что я убила человека по имени Гумбольдт, который сидел за мелкие преступления. Я спрашивала его снова и снова, не ошибся ли он. Но отпечатки пальцев никого не обманут.
— И вы остались в больнице, чтобы Макриди были в безопасности. Вы решили, что Джеймс Зимнер следит за вами, чтобы убить.
Этим объяснялась смерть Вилли Роя Бойда и случай в парке, когда чуть не погиб частный сыщик. Таково предназначение Недды Зимнер в этой жизни — защищать тех, кого она любит.
Мэллори разложила на
