он присоединился к Люси, которая укрылась в машине. Было уже почти 19 часов. Ночь была мрачной. Грохотал гром. Лес вокруг превратился в огромную пасть огра, грозящую поглотить их. Конечно, Виктора они еще не поймали, но знали, куда ехать дальше — всего в трех километрах отсюда, на другой стороне университета. Центр донорства тел. Если он еще не закрылся.
Они молча посмотрели друг на друга, с серьезными лицами. Когда Франк собирался завести машину, Люси наконец разжала губы, глаза слегка затуманились.
— Она все еще там, Франк. Я всегда знала. Я чувствовала это каждый раз, когда приходила туда...
— О чем ты говоришь?
— Одра... Она охраняет ребенка.
60
Центр пожертвования тел находился в глубине леса, в конце узкой дороги, на некоторых участках которой не могли разъехаться две машины. Грохотал гром, тихий дождь, начавшийся в начале дня, превратился в ливень. Вспышки молний освещали деревья. Электричество все еще было в воздухе, треща и угрожая. Шарко почувствовал себя героем романа Мэри Шелли — или одной из его экранизаций, он уже не помнил. Буря в небе в вечер эксперимента, шум капель на крыше лаборатории, когда Франкенштейн вернул своему творению жизнь в луче света и искр: все было как в романе.
Здание вырисовывалось в свете фар, мрачное, как только можно было себе представить. Своего рода бетонный куб, напоминавший блок из бывшего СССР. Оно было окружено забором из сетки, заросшим ежевикой, – вероятно, для того, чтобы не подпускать к себе семьи, прогуливающиеся по близлежащим пешеходным тропам. Парковка из красного сланца, на которой блестели лужи, была пуста.
— Закрыто, — сказала Люси, высунув голову из окна, которое очищали стеклоочистители. И, честно говоря, тем лучше. Не хочу заходить в это мрачное место. На сегодня с меня хватит.
Шарко внимательно посмотрел на окна, прежде чем кивнуть. Люси была права. В конце концов, это было к лучшему. Его преследовала мысль о хорошем горячем душе.
— Ладно, вернемся завтра...
Он повернул направо, чтобы развернуться за один раз, и поехал в обратном направлении. Сначала он проехал около ста метров в нормальном темпе, затем замедлился, поглядывая на обочину.
— Что ты ищешь? — спросила Люси.
— Это...
Он только что обнаружил доступную боковую дорожку, на которую и свернул. Скрывшись, он выключил двигатель и фары.
— Я видел свет в здании, — сказал он, поднимая воротник куртки.
Я заметил, когда разворачивался...
— Ты наверняка ошибся, там никого не было. Ни машины, никого. Наверное, это из-за твоих фар или молний.
— Нет, я уверен. Это было на первом или втором этаже. Кто-то ходил с лампой.
Не дав ему времени ответить, он вышел, решительно, и хлопнул дверью. Люси быстро догнала его. Дождь барабанил по земле и ветвям. Лес казался простуженным, его легкие хрипели. Начало сильной пневмонии.
— Мы не должны этого делать, Франк. Вернемся завтра, чтобы уткнуться в бумаги, компьютеры и допросить ответственного.
— Там кто-то прячется в нерабочее время. Я хочу знать, кто это и что он там делает. Тем более что это не может быть случайностью, что это произошло именно в тот момент, когда мы появились.
Люси сдалась. Они молча продвинулись к окраине парковки. Франк встал за массивным стволом дерева и наблюдал за зданием с остротой ночного хищника. Сердце грозы приближалось с огромной скоростью. Каждый раскат грома сотрясал землю. Ослепительные полосы разрывали ночь. Несмотря на все это, два полицейских терпеливо ждали в самом неподходящем месте: под деревом.
— Ничего не будет, мы посреди леса, вокруг молнии, — воскликнула Люси неуверенным голосом. Убираемся отсюда, пока не превратились в жареные колбаски!
Надо было признать, что становилось опасно. Шарко уже собирался сдаться, когда вдруг на первом этаже он заметил слабый свет, промелькнувший на несколько секунд. Как будто кто-то открыл и закрыл дверь, и в этот момент пробился свет.
— Ты видела?
— Видела. Но они наверняка заметили нас раньше...
— И он, наверное, думает, что мы ушли. Иди за мной.
Она поняла, что Франк не отступится. Он бросился в то, что теперь было грязью, чтобы добраться до входа. Проход преграждала прочная металлическая решетка. Черт! Не теряя мужества, он обнаружил углубление с левой стороны здания. Там, внизу склона, стояла старая гаражная дверь: место, где похоронные бюро оставляли покойников. Когда земля вновь сотряслась, он повернул ручку. Дверь была заперта, но, учитывая ветхость системы, он почувствовал, что, слегка надавив...
Раздался скрип. Он приподнял створку и проскользнул внутрь. Через мгновение Люси присоединилась к нему, и он медленно поставил все на место, стараясь не шуметь. Шум дождя заглушал их, но если злоумышленник услышал машину или увидел фары, он наверняка был начеку.
— Это безумие, — прошептала Люси, вытирая воду, стекавшую по лбу.
— Выключи звук на телефоне...
Она послушалась. Затем они достали оружие. Шарко осветил пространство фонариком своего телефона. В заднем дворе стояла машина с разбитым кузовом. Следы воды на земле не оставляли сомнений. Ее спрятал здесь тот, кто бродил наверху. Он заглянул в окно со стороны пассажира. Внутри царил настоящий беспорядок: мусор на сиденьях, наваленные одеяла, пустые пивные банки и толстый слой пыли на приборной панели.
Вскоре они вышли в полностью выложенный плиткой коридор, где стоял большой лифт — на жаргоне «подъемник» — с помятыми металлическими дверями. Шарко представил себе удары тележек по жести, трупы, которые толкали на столиках на колесиках во время их тряской поездки... В воздухе витал тонкий запах. Это не было, собственно говоря, запахом смерти, а скорее смесью карамели и старой охотничьей сумки.
В конце коридора был поворот. А напротив — черная, неприветливая лестничная клетка, похожая на подвал многоквартирного дома. В морге тела спускали в подвал. Здесь же их, наоборот, поднимали наверх.
Они начали подниматься вверх, без света, медленно. Было очень холодно. В какой-то момент Франк обернулся и положил руку на плечо жены, чтобы она остановилась. Их барабанные перепонки задрожали. Сухой, регулярный звук, вибрирующий и доносящийся отовсюду. Из ниоткуда. И он вызывал дрожь в животе. Чак! Чак!
Чак! Эхо длилось около десяти секунд. Потом все стихло. Франк не сомневался: это был нож, ударяющийся о сталь. Кто-то резал мясо.
Он не хотел, чтобы Люси колебалась, поэтому сразу спросил:
— Первый или второй этаж?
— Я не знаю... Первый, я бы сказала. Черт, Франк, что там происходит?
Когда они достигли лестничной площадки, они толкнули противопожарную
