в Аракчеевке.
Саша, Лариса Васильевна, Максим Петрович, Ирина, Геля – все они каждый день созванивались и держали совет: что делать с Кирой? Как помочь? Геля устроила консультацию с психологом у себя в клинике. Психолог пожал плечами и вынес вердикт: а что вы хотите? Давит непосильное чувство вины! Она выжила, а её друзья умерли. Кира довольна жизнью, собирается родить ребёнка, исполнилась её давняя мечта, она счастлива. И ей кажется, что она не имеет на это права. Прибавьте к этому гормональные изменения, и получите взрывоопасный коктейль. Родные и близкие приуныли: что же теперь делать? «Попить успокоительное, походить ко мне на сеансы и ждать, что со временем это пройдёт», – утешил психолог.
Оздоровительные процедуры должны были начаться второго февраля. Но Кира их не дождалась. Тридцать первого января она устроила себе собственный психотерапевтический сеанс: поехала одна на место гибели друзей, в Кара Чокыр. Про то, что она там делала, каким образом добралась до места, как сумела разложить палатку и разжечь костер, ей никто рассказать не мог. А сама она, как уже говорилось, этого не помнила. Всё тот же психолог не увидел в произошедшем ничего странного. Долго и умно рассуждал про скрытые резервы организма, подключившиеся в необычных условиях, про стрессотерапию, благотворное действие экстремальной ситуации, проснувшийся инстинкт самосохранения и эмоционально замкнувшийся круг.
– Её психика сама нашла способ избавиться от чувства вины. Теперь Кира готова жить дальше, – авторитетно заключил он с таким видом, будто лично советовал Кире отправиться в поход.
Психологу поверили. А почему бы и нет, ведь Кира сильно изменилась после той поездки. Точнее, стала прежней, такой, какой все они привыкли её видеть. Постепенно пережитое забывалось, всё дальше отодвигаясь в прошлое. Кира время от времени ходила на могилы друзей, стояла там и плакала, но это были слёзы не тоски, а светлой грусти по ушедшим. Она прощалась с ними и верила, что ребята сейчас в далёком, ясном месте, где, пройдёт время, окажется каждый из нас.
В августе – этот месяц, видимо, был, для неё судьбоносным! – Кира родила сына. Совершенно неожиданно для всех она решила назвать малыша Володей. Саша рассчитывал на Алёшку, мама с папой мечтали об Артёме, а Гелька была согласна исключительно на Никиту.
– Никитой своего второго назовёшь, – твёрдо заявила подруге Кира. – А мой сын – Володя. У меня есть ощущение, что я должна его так назвать, это важно. Мне кажется, однажды человек по имени Владимир чем-то помог мне, – задумчиво проговорила она.
Последние слова прозвучали странно. Все были уверены: никаких знакомых с таким именем у Киры никогда не было. И в самом тоне, каким она говорила, было что-то необычное. Потустороннее.
Муж, родители, Гелька, Ирина растерянно переглянулись. Никто не решался заговорить.
– Хорошо, пусть тогда будет Владимир. Главное, что Александрович! – спас ситуацию Саша.
Все расслабились, счастливо вздохнули, засмеялись, загомонили.
Кира, тихо улыбаясь, смотрела на маленькое личико своего спящего новорождённого сына.
Все странности в её жизни закончились.
