— Не отвечай ему, Шелли.
Я и не собирался. Но спрашиваю его:
— Кто это? Вы ведь знаете, верно?
— Это не относится к миссии.
— Еще как относится. Он знает мое имя. — Никто не должен знать, кто мы такие. Мы анонимы. Поэтому я заставил Переса говорить по радио; поэтому я говорил с Роулингсом только через зашифрованное соединение «ангела». Я говорил через интерком самолета, но он не транслируется в эфир. — Он знает, что с Кендриком что-то случилось.
— Забудь об этом.
Незнакомец снова говорит по радио:
— Лейтенант Шелли, я полагаю, мистер Люциус Перес поднялся на борт вашего самолета с телефоном. Почему бы вам не взять его и не включить?
Я знаю, о каком телефоне речь. Нолан принес его мне после обыска Переса. Рука ныряет в мой в карман. Нахожу телефон и достаю его.
— Не включай этот телефон, — предупреждает Роулингс. — Это нарушение безопасности. По сигналу можно отследить ваше местоположение.
— За нами летит самолет с прессой, — замечаю я. — Наша позиция не секрет. — Я верчу телефон в руках, изучая его. — Кто он, Роулингс? Откуда он знает мое имя?
— Твоя единственная забота — завершить миссию.
Если Роулингс не дает ответов, я найду их сам.
Включаю телефон. Он загружается за полторы секунды. Еще через секунду он звонит. Сдвигаю одну сторону гарнитуры, принимаю вызов и прижимаю телефон к уху. Молчу.
— Шелли? — спрашивает женский голос, дрожащий, неуверенный. — Шелли, ты здесь? Ты меня слышишь?
Это Лисса.
Пульс зашкаливает. Страх захлестывает меня быстрее, чем черепная сеть успевает среагировать.
— Лисса? Где ты?
— Ты ничего не можешь для нее сделать, — говорит Роулингс. Он мониторит мой сигнал и слышит всё, включая ее голос — но это не значит, что я обязан его слушать. Я обрываю личный канал.
— Лисса?
Она не отвечает. Вместо нее я слышу тот самый голос из радиоэфира:
— Хорошо погуляли, Шелли, но на этом всё.
— Кто вы такой?
— Тебе не нужно мое имя. Тебе нужно только знать, что меня наняли, чтобы вернуть Тельму Шеридан. Надеюсь, она еще жива?
Наемник.
Таттл сверлит меня взглядом с кресла за Флинн. Его губы шевелятся. Я не слышу его, так как не в канале, но знаю: он передает отряду то, что, по его мнению, происходит. Когда он начинает вставать, я машу ему — сидеть, и возвращаюсь к наемнику.
— Шеридан жива, — заверяю я его. — Где Лисса?
— Лисса со мной.
— Где вы?
— Глянь в окно. Увидишь нас.
Я опираюсь на спинки кресел и всматриваюсь в ночь, но Илима первой замечает огни нового самолета далеко впереди.
— Там кто-то есть, — говорит она через интерком.
— Это может быть кто угодно, — возражаю я.
Наемник говорит:
— Скажи ему, дорогая.
— Шелли? Мне так жаль. Мы думали, что в безопасности, но они ворвались. Они подстрелили Кейта... майора Чена... я не знаю, жив ли он...
— Ш-ш-ш, тише, милая, — произносит наемник успокаивающим, отеческим тоном. — Просто скажи ему то, что он должен знать.
Я инсценировал свою смерть, чтобы защитить Лиссу, но этого оказалось недостаточно. Никто не повелся.
Мои чувства переполнены страхом и предчувствием беды. Почуяв движение за спиной, я резко оборачиваюсь. В кабину вошла Джейни. У меня нет на нее времени. Я отворачиваюсь и снова смотрю в окно.
— Шелли? — зовет Лисса.
— Слушаю, детка.
— Они хотят, чтобы вы сели в Кабо-Верде.
Благодаря нашему фиаско с топливом, я теперь знаком с Кабо-Верде.
— Мы развернемся, — шепчет Лисса; телефон усиливает звук её голоса. — Зайдем за вами следом.
Трубку снова берет наемник:
— Мирный обмен дамами, понимаете, лейтенант Шелли?
Нет. Я не понимаю. Внутреннее чувство, которому я привык доверять, твердит мне: тяни время. Медли, откладывай развязку как можно дольше, хотя мой рациональный ум понимает, что промедление ничего не даст. Если я не соглашусь, Лисса умрет.
Наемник спрашивает:
— Ты слушаешь меня, Шелли?
В тот же миг в моем оверлее вспыхивает знакомая иконка: Роулингс вернул меня в общий канал.
— Лейтенант Шелли, — произносит он, — ответьте мне.
Я отвечаю обоим сразу:
— Я слушаю.
Сначала Роулингсу:
— Вы ничем не можете ей помочь. Прекратите контакт и продолжайте миссию.
Наемник его не слышит, слава богу.
— Мне нужно твое содействие, Шелли, если хочешь снова увидеть красавицу Лиссу.
Я смотрю сквозь лобовое стекло и гадаю: что мне, мать вашу, делать?
Иконка черепной сети мерцает, и я чувствую приказ еще отчетливее: Тяни время.
Я отворачиваюсь от огней далекого самолета и оказываюсь лицом к Джейни. Под её черепной шапочкой — настороженный, встревоженный взгляд, хотя сейчас мне нужно от неё доверие.
— Сержант, — говорю я, всё еще прижимая телефон к уху, — у нас ситуация.
Её голос звучит сухо и официально через общий канал:
— Полковник Роулингс проинформировал меня о ситуации, сэр. Я должна напомнить вам, что миссия превыше всего.
Миссия превыше всего. Я это знаю. Мы не ведем переговоров с террористами — но я не собираюсь бросать Лиссу. Не могу.
Наемнику не нравится то, что он слышит.
— Что ты там творишь, Шелли? — орет он мне в ухо. — Тебе плевать на Лиссу или нет?
Не дожидаясь ответа, он бьет её. Он делает это так, чтобы я точно услышал: шлепок ладони, её крик от шока и боли, а затем рыдающую, захлебывающуюся молитву: «О боже, о боже, о боже...»
Слушая это, я чувствую, как кожа покрывается мурашками. Я стараюсь не представлять, что еще он может с ней сделать. Я хочу добраться до него. Хочу быть в экзоскелете, чтобы вцепиться в него ручными крюками и разорвать на части, но он словно в другом измерении, в другом мире, и мне до него не дотянуться.
— Васкес, — говорит Роулингс, — забери телефон.
Она переглядывается с Таттлом. Я смотрю на них обоих, отрицательно качаю головой и предупреждаю: Даже не пытайтесь. Черепная сеть ловит мысль, переводит её в голос и отправляет в канал. Наемник этого не слышит, а Джейни — да.
Она опускает подбородок, сверля меня яростным взглядом, но сдерживается и делает жест Таттлу оставаться на месте. В телефоне наемник повторяет:
— Шелли, мне нужно твое согласие.
— Я понял. Не нужно причинять ей боль.
На заднем плане я слышу всхлипы Лиссы; она без конца извиняется: «Прости меня, прости...» Ни разу она не попросила спасти ей жизнь. Моя Лисса... Она проанализировала ситуацию и не верит, что я на это способен.
Наемник говорит:
— С Лиссой всё будет хорошо, если ты сменишь курс прямо сейчас.
Тяни время.
Я включаю интерком.
— Илима.
Она вскидывает голову, глядя на меня из кресла второго пилота широко распахнутыми глазами. Боюсь, она на грани срыва, поэтому стараюсь говорить как можно спокойнее.
— Мне нужно, чтобы ты пересчитала курс. Найди поправку для захода на Кабо-Верде.
Я поднимаю взгляд на Джейни, смотрю ей прямо в глаза и думаю: Скажи ей делать это медленно. Тяни время. Черепная сеть улавливает намерение и транслирует в канал.
Но мои переменчивые требования окончательно запутали беднягу Илиму.
— Кабо-Верде? — переспрашивает она.
Не сводя взгляда с Джейни, я произношу вслух:
— Просто делай.
Джейни хмурится. Её губы кривятся от досады. Её вопрошающий взгляд требует ответа: Что вы творите, сэр? Это какой-то гениальный план по спасению мира?
Нет у меня никакого гребаного плана, только промедление, ожидание чего-то — сам не знаю чего, может, удара молнии от Бога, который всё исправит, потому что при нынешнем раскладе я не вижу выхода. Если я сяду в Кабо-Верде, я предам миссию, жизни своих солдат, их будущее, честь и решимость. Если не сяду — я обрекаю Лиссу на пытки, ужас и смерть.
Тяни время.
Джейни принимает решение. Действуя быстро, она забирает гарнитуру Таттла и говорит через интерком Илиме, пока я прикрываю телефон рукой, чтобы наемник её не услышал:
