Глава 24
КАПИТАН МАКТУРК ПРОДВИГАЕТСЯ ВПЕРЕД
Потрясение, произведенное в высшем обществе вагонной кражей, не проходило вот уже много дней. О нем говорили во всех английских гостиных, да и за рубежом тоже. Естественно, не могли остаться от него в стороне ежедневные газеты, посвящавшие событию бесчисленные передовые, где говорилось о беспримерной наглости преступников и дерзости преступления, а также о нерадивости властей, его не предотвративших. Одна августейшая особа прочитала в своих покоях о происшествии и немедленно вызвана фрейлину, чтобы поговорить о нем. Премьер-министр узнал о случившемся за завтраком в кругу семьи и с самым мрачным видом покачал головой. «Панч» напечатал в высшей степени ядовитый материал, рассказывающий, как министра внутренних дел незаметно похищают прямо во время заседания кабинета, затем требуют выкуп в сумме одиннадцати пенсов трех фартингов, а коллеги платить его отказываются. Ну а этот самый господин, разъяренный карикатурой, изображавшей, как трое мошенников уволакивают его в мешке, вызвал к себе в кабинет капитана Мактурка. Два часа спустя тот вышел с таким выражением лица, что даже кебмен содрогнулся. Полицейскому комиссару заявили, будто ничего подобного за последние десять лет не было и не будет, а негодяев следует поймать, предъявить обвинение, осудить и отправить за решетку.
Касательно поимки — не говоря уж о предъявлении обвинений, осуждении и отправке за решетку — капитан Мактурк пребывал в полной растерянности. Собрав воедино обрывки свидетельств, полученные в первые дни после совершения кражи, он вынужден был признать, что в общем-то ему ничего не известно. В трех ящиках с золотом, извлеченных в Париже из сейфа и вскрытых представителями французского банка, оказалась ружейная дробь. Да, но как она туда попала? Ящики взвешивали на вокзале Лондон-бридж, в Фолкстоне, в Булони — и все было в порядке. Понятно, что печати сорваны, а сами ящики вскрыты, но никто не может в точности сказать, когда все это произошло. Машинист поезда и охранник клянутся, что никого не видели. Помимо них, капитан Мактурк опросил нескольких пассажиров, тех, кого удалось найти, кондуктора, проверявшего в поезде билеты, других должностных лиц, хоть как-то связанных с этим рейсом. Ничего.
Оказавшись на мели — увы, иначе это не назовешь, — капитан Мактурк, как и подобает профессионалу, принялся составлять в уме план операции. После допроса, учиненного им офицерам судна и должностным лицам, принимавшим груз в Булони, он пришел к выводу, что преступление совершено на территории Англии. Но как, каким образом? Похитители действовали в поезде, под прикрытием простых пассажиров. Как им это удалось? Золототорговцы заверили капитана Мактурка: вес ящиков таков, что двое мужчин с трудом с ними справятся. Капитан Мактурк задавал своим собеседникам один и тот же вопрос: не видел ли кто пассажира или пассажиров, из тех, что сошли с поезда в Фолкстоне, с чемоданами или сумками необычно большого размера? И опять-таки никто не смог дать удовлетворительного ответа. Ничего необычного не замечено. Проводник с видом оскорбленной невинности показал, что пассажиры, прибывающие в Фолкстон поздно вечером, независимо от того, сразу они отправляются во Францию или остаются в городе, всегда носят с собой большие чемоданы. Капитан Мактурк вынужден был с этим согласиться.
Имелись и другие вопросы, на которые он хотел бы получить срочный ответ. Сколько всего было преступников? Учитывая вес ящиков с золотом, капитан Мактурк считал, что двое, возможно даже, трое. А похитив золото (каким образом?), куда они скрылись? Газеты с уверенностью утверждали, что во Францию, морем, но капитан Мактурк в этом сомневался. Согласно его рассуждениям эти люди либо задержались на ночь в Фолкстоне, либо в тот же вечер уехали в какое-то иное место в Англии. И тут прежнее «холодно» сменилось внезапно на «тепло». Полицейский, дежуривший в ту самую ночь на вокзале Лондон-бридж, вспомнил, как помог двум задержавшимся в вагоне пассажирам вынести очень тяжелые на вид вещи, но поскольку было темно, а оба пассажира низко надвинули на лоб шляпы, лиц их он не разглядел. Кебмен тоже вспомнил двух джентльменов с тяжелыми сумками, которых отвез куда-то на границу Сити. И опять-таки единственное, что он мог сказать, — оба были высокие, один плотный, другой — с выдающейся вперед челюстью. Наконец в районе станции метро «Блэкфрайарз» отыскался один меняла, показавший, что рано утром он обменял на фунты стерлингов несколько наполеондоров, переданных ему крупным мужчиной в дорожном платье. Тот говорил вполголоса и не скрывал стремления покончить с обменом как можно быстрее. Не выказывая ни малейших признаков возбуждения, капитан Мактурк, однако, по достоинству оценил полученную информацию. Он велел связаться со всеми обменными пунктами в столице. В банки была передана просьба проверить, не делались ли в тот или на следующий день необычно крупные вклады наличными. Но ничего не обнаружилось, и стрелка барометра вновь переместилась на «холодно».
Эти разыскания заняли почти все лето. Хотя интерес к делу не угасал, на одном и том же уровне он по самой своей природе удерживаться не мог. К тому же в какой-то момент общество отправилось либо в Баден-Баден, либо на тетеревиную охоту. Публика любит разнообразие, и убийство вельможи, совершенное некими грабителями в его собственном родовом имении, пожалуй, вытеснило у падкой на сенсацию аудитории ограбление багажного вагона фолкстонского поезда. Все это учитывал капитан Мактурк, живший эти недели и месяцы практически без выходных, дни и ночи проводивший в своем кабинете рядом с Нортумберленд-авеню. Время от времени он отправлял мистера Мастерсона с различными мелкими поручениями и анализировал информацию, приходившую с ежедневной почтой.
Неверно было бы предположить, что остальные дела, которыми капитан Мактурк занимался до того, как разразился скандал с золотом, пребывали теперь в небрежении. Совсем наоборот: он продолжал продумывать их, даже когда получал очередной выговор в кабинете министра внутренних дел или допрашивал кондуктора фолкстонского поезда. В общем, можно сказать, что мозг капитана Мактурка — во всяком случае, та его часть, что не занята женой, семьей и знакомыми, — представлял собой сцену с постоянно сменяющими друг друга действующими лицами. Один персонаж стремительно перемешается под свет рампы, чтобы произнести свой текст, другой в это время отступает в тень, присоединяясь к массовке. Неудивительно поэтому, что он по-прежнему не забыл об обстоятельствах смерти мистера Генри Айрленда. Капитан велел найти и вызвать какого-нибудь мастерового, знающего толк в изготовлении дубинок, и еще раз послал мистера Мастерсона в Суффолк, наказав ему собрать все свидетельства, касающиеся этого дела. Параллельно он пытался припомнить подробности иных преступлений, когда людей забивали до смерти. Увы, никаких результатов эти действия и попытки не принесли. Мастеровой, которого отыскали где-то на окраине Лондона, увидев дубинку, покачал головой, признав, что штука это необычная, высказал предположение, будто изготовлена она в Праге или где-нибудь в бассейне Дуная, но это и все. Мистер Мастерсон хоть и провел в Вудбридже целую неделю и своими ногами исходил всю венестонскую дорогу, не смог добавить ничего к тому, что узнал в первой своей поездке.
Но в какой-то момент капитану Мактурку выпала необыкновенная удача — опиши ее на страницах художественного произведения, господа литературные критики хором заявят, будто такого не бывает, это авторский произвол, однако в подлинных расследованиях приятные повороты событий как раз случаются. В последнее время публика почти привыкла к скандалам в органах правопорядка, когда служащих городской полиции обвиняли в ненадлежащем исполнении своих обязанностей в камерах предварительного заключения. Попросту говоря, речь шла о том, что часы, бумажник или вообще любой предмет личной принадлежности, находившийся в кармане подозреваемого вечером, утром там не оказывался. И одна лондонская газета вызвала немалое оживление среди подписчиков, высказав предположение, что любой житель столицы, которому срочно надо узнать, который сейчас час, может обратиться к констеблю, и у того наверняка окажутся часы на цепочке. Естественно, капитан Мактурк читал подобные материалы, или, вернее, их ему показывали. Содержание последних немало его раздражало. Он готов был признать, что какая-то доля правды в них есть, но весьма ничтожная. И вот он решил, что сейчас наступил удобный момент, дабы осуществить собственное расследование.
Осматривая однажды вечером ту часть главного полицейского управления, где находятся камеры, он столкнулся с констеблем, постаравшимся, как ему показалось, побыстрее проскользнуть мимо него. Констебль поспешно сунул в карман какой-то блестящий предмет. Потребовав вывернуть карманы — как он и предполагал, это оказались часы, — капитан Мактурк грозно отчитал полицейского и забрал находку к себе в кабинет, чтобы осмотреть на досуге. Чрезвычайно умело сработанный большой золотой брегет, каких не найдешь обычно в многочисленных лавках, расположенных рядом с Нортумберленд-авеню. Но происхождение часов занимало капитана Мактурка гораздо меньше, чем имя, выгравированное на оборотной стороне часов. Изначально они принадлежали «Генри Айрленду, эск». Прочитав эту надпись, комиссар так и присвистнул. Он не был настолько оптимистично настроен, чтобы решить, будто эта находка поможет ему понять, каким образом часы поменяли владельца, но хорошо уже то, что появилась хоть какая-то новая зацепка.
