Черное солнце - Джеймс Твайнинг

— Тогда откуда вам все это известно? Как вам удалось отыскать это место, не расшифровывая надписи на картине? Вы прибыли сюда еще до того, как она оказалась в наших руках. Такие сведения могли быть известны только ордену.

Прежде чем ответить, Фельц сделал паузу. Затем, задумчиво кивнув, он полез в боковой карман и достал большой черный бумажник. Из него он извлек истрепанную черно-белую фотографию и передал ее Тому. Это была та самая фотография, которую они нашли в доме Вайссмана.

— Вайссман и Ламмерс, — произнес Том, поднимая взгляд. Ренуик протянул руку, взял фотографию и долго ее рассматривал.

— А третий? — спросил Фельц. — Ты узнаешь его?

Том снова посмотрел на фотографию, затем устремил на Фельца долгий, испытующий взгляд. Очевидное родственное сходство — высокий лоб, прямой, идеальной формы нос и маленькие круглые глазки — запомнилось Тому по галерее портретов в офисе «Фельц и Кº» в Цюрихе.

— Твой отец? — спросил Том наугад.

— Дядя. А двух других звали Беккер и Альбрехт. Вайссман и Ламмерс — псевдонимы, под которыми они скрылись после войны.

— Выходит, вы узнали обо всем этом от дяди? — спросил Арчи.

— Частично от него, а частично… мне помогли в этом вы. Мой дядя и двое его товарищей были отобраны благодаря своим научным знаниям и приняты в орден в качестве адъютантов.

Том кивнул, вспомнив, что Вайссман был дипломированным химиком, а Ламмерс — профессором физики.

— Три адъютанта на двенадцать рыцарей, — медленно проговорил Том, — точно так же, как у «Черного солнца», — три круга и двенадцать рун. — Он кивнул в сторону огромного штандарта, безмолвно свисавшего с потолка.

— Вот именно. — Фельц улыбнулся, приветствуя проницательность Тома. — То же самое — три медали и три картины. Мой дядя сопровождал членов ордена во время неудавшегося бегства через всю Европу, а Ламмерс и Вайссман готовили крипту в замке Вевельсбург. Затем, как им было приказано, все трое пробрались в Берлин, где скрывали то, что знали, даже друг от друга. В конце концов перед самой развязкой все трое получили одно последнее распоряжение.

— А именно? — спросил Ренуик, на его шее заметно пульсировала жила.

— Обеспечить безопасность картины. Картины, которая висела в кабинете Гиммлера и на которой была зашифрованная надпись, раскрывавшая местонахождение «золотого» поезда. Расшифровать эту надпись можно было лишь с помощью машины «Энигма», настроенной соответствующим образом.

— И в результате картина оказалась у русских, — высказал догадку Том.

— Русские вошли в Берлин гораздо раньше, чем предполагали многие. В этой неразберихе все трое были разлучены и едва не погибли. Вайссману и Ламмерсу была известна судьба картины — тот факт, что она попала в руки русских, а также установочные параметры для «Энигмы», но они не знали, где находится «золотой» поезд, — это было известно лишь моему дяде. Они полагали, что дядя убит. Поэтому они решили оставить кое-какие «зарубки» — как добраться до картины и как расшифровать надпись на ней — «для истинных арийцев, людей неколебимой веры, которые воспользуются сокровищами „золотого“ поезда, чтобы основать тысячелетний рейх».

Том кивнул. Банковская ячейка, железнодорожная карта, дырки на картине, витражное окно и медали с гравировкой. Все было тщательно продумано и предназначалось для того, чтобы посвященные могли найти это место.

Арчи устало вздохнул:

— Но если ты все это знал, то почему явился сюда только сейчас, почему не раньше?

— Да потому что я тоже не знал, где находится поезд.

— Но ты вроде бы сказал, что твой дядя помог спрятать его здесь. Наверняка он тебе шепнул.

Фельц невесело засмеялся:

— В отличие от двух своих приятелей к концу войны мой дядя чувствовал отвращение ко всему, что он увидел и совершил. Он понимал, какое смертоносное оружие спрятано в этих горах, и был твердо намерен помешать тому, чтобы кто-либо когда-либо получил возможность воспользоваться им в своих целях. Вот почему он создал совет из двенадцати человек. Но в отличие от ордена главной задачей этого органа было защитить жизнь, а не уничтожить ее. Достичь этого можно было, сохраняя тайну местонахождения поезда любой ценой. Когда дядя умер, меня попросили занять его место в совете.

— А разве они не посвятили тебя в эту тайну?

— Мой дядя поступил очень мудро — он добился принятия решения о том, что лишь один человек — председатель совета — будет посвящен в эту тайну. Только в случае, если «золотой» поезд оказывается под непосредственной угрозой обнаружения, этот секрет может быть раскрыт.

— Значит, ты использовал меня, чтобы они подумали, что их драгоценный маленький секрет в опасности, так, что ли? — процедил сквозь стиснутые зубы Ренуик.

— Нам уже было известно, что ты проведал о существовании поезда. Я предложил назначить за твою голову награду посредством объявлений в «Гералд трибюн». Совет, разумеется, согласился.

— И последовал налет в Мюнхене? — спросил Ренуик. — Вы подожгли мой номер в отеле.

— Это не было покушением. Да, мои люди находились в вестибюле отеля. Однако реальная опасность тебе не угрожала. Мы всего лишь хотели дать тебе понять, что ты близок к разгадке, а также продемонстрировать совету, что его методы не срабатывают. А главное, что нужно сменить председателя. Я понимал, что или совет будет умолять меня возглавить его и избавить их от неминуемой угрозы, или ты сам укажешь мне, где находится поезд. В любом случае я не мог проиграть. В итоге вышло так, что совет капитулировал первым.

— Так вот почему ты решил вовлечь в это дело и меня? — спросил Том. — Чтобы они всерьез забеспокоились?

— Тебя я не вовлекал, — возразил Фельц, пожимая плечами, — это была идея Кассиуса. Тернбул работал на него. — Том покосился на Ренуика, но тот буравил разъяренным взглядом Фельца. — Меня вдохновила стратегия Сталина, который заставил Жукова и Конева вступить в соревнование друг с другом, вот я и решил: пускай вы оба включитесь в эту гонку. Ирония, однако, заключалась в том, что главный ключ все это время находился в моем сейфе. Между прочим, до тех пор, пока вы не появились на авансцене, я понятия не имел, кому принадлежит банковская ячейка. Если бы я знал, всего этого можно было бы избежать.

— Но ведь ты знал, что Вайссман и Ламмерс оставили карту.

— Несколько лет назад совету удалось выйти на след Ламмерса и заставить его говорить, К сожалению, его сердце не выдержало прежде, чем он раскрыл местонахождение крипты или тот факт, что картина оказалась в Эрмитаже. Единственное, что мы знали о Беккере, — это