Клара в восторге захлопала в ладоши.
— Можно спросить, как вы держитесь в небе?
— И не только спросить, — отозвался пилот. — Хочешь сесть рядом со мной и помогать мне?
Клара, не теряя времени, забралась в кабину.
Я повернулся к Аннелизе.
— Золотце?
— Ублюдок, — припечатала она.
Полет продолжался меньше четверти часа. На высоте ветра не было, ни единое облачко не мешало обзору. Пейзаж, расстилавшийся внизу, был достоин вскриков Клары. Даже Аннелизе, привыкнув к реву двигателя, вынуждена была признать, что вид чарующий. Что до меня, я слишком наслаждался изумлением и восторгом дочки, чтобы думать о Бестии.
Или об ущельях, какие прорывают внизу бурные потоки.
Мы приземлились в вихре снега и льда. Выгрузили рюкзаки. Я попрощался с пилотом, вертолет улетел, и мы остались одни. На высоте в три тысячи метров.
— Это и есть замок короля эльфов?
Приют Витторио Венето на Черной Скале представлял собой часть истории, выстроенную из кирпича, камня, извести. Его возвели пионеры альпинизма, и он нес на себе следы времени, словно боевые трофеи. Кто знает, сколько тысяч жизней спасли эти стены за сто двадцать лет своего существования. Вскоре они рухнут: таяние вечной мерзлоты подточило фундамент. Сердце сжималось при мысли, что такое место исчезнет без следа.
Теперь, когда вертолет пропал за горизонтом, воцарилась какая-то небывалая тишина. Вокруг нас — только небо, снег и скалы. Больше ничего. Глаза Аннелизе заблестели.
Я похлопал ее по щеке:
— Минус двадцать пять, дорогая. Вот что Папа-Медведь называет морозом.
— Пошли, папа?
Из двери выглянул старик, одетый в черное, лысоватый, с глазами-щелочками. Его длинное, худое лицо озарилось улыбкой.
— Вы господин Сэлинджер, — сказал он, подхватывая мой рюкзак. — А вы — Аннелизе, дочь Вернера Майра, правильно?
— Именно так.
— А ты, должно быть, Клара. Тебе нравится мой дом, du kloane[95] Клара?
Несколько мгновений Клара вглядывалась в странного человечка, который действительно походил на эльфа, потом вместо ответа сама задала вопрос:
— Ты здесь живешь, господин?
— Больше тридцати лет.
— Значит, ты и есть король эльфов?
Старик в изумлении воззрился сначала на меня, потом на Аннелизе.
— Кажется, эта девочка заслужила двойную порцию сладкого. Прошу вас, входите.
Кроме короля эльфов и пары слуг, духов воздуха, как уверяла Клара, в доме никого не было. Замок был полностью в нашем распоряжении. Клара прыгала от восторга. Аннелизе немногим уступала ей.
А я гордился собой.
Ужинали мы рано, как принято в горах. Циклопическая порция поленты с грибами, шпек, жареный картофель и самая чистая вода, какую я когда-либо пил. То ли от высоты, то ли от счастья, что я забрался сюда вместе с теми, кого люблю больше всех на свете, вода мне ударила в голову. После ужина мы сидели за столом до бесконечности, но в хорошем смысле. Долго говорили с управляющим приютом и его помощниками.
Он так и сыпал историями, одна невероятнее другой. Клара слушала, затаив дыхание. Часто перебивала его, требовала еще подробностей, и управляющий приютом, ничуть не раздражаясь, был, наоборот, счастлив выступать перед такой внимательной аудиторией. В одиннадцать мы чокнулись граппой и приготовились к последней части моего сюрприза.
Я заставил Клару и Аннелизе надеть дополнительные свитера и куртки с подкладкой, и, вооружившись электрическим фонариком, мы вышли в ночь.
Несколько шагов — и мы очутились в ином мире. В мире невиданного простора и непревзойденной красоты. Мы уселись в снег. Я вытащил термос с горячим шоколадом и протянул его Кларе.
— Хочешь увидеть волшебство, малышка?
— Какое волшебство?
— Взгляни наверх.
Клара подняла голову.
Ни светового загрязнения. Ни смога. Даже ни облачка. Мы бы могли снять звезды с неба одну за другой. Аннелизе прислонилась к моему плечу.
— Великолепно.
Я ничего не сказал. Слова были излишни. Но я узнал тон. Голос женщины, которая выбрала меня в спутники жизни. Исчезло недоверие, настороженность.
Просто голос влюбленной женщины.
— Знаешь, что я скажу тебе, Клара?
— Не узнаю, пока не скажешь.
— То, на что ты смотришь сейчас, — сокровище короля эльфов. У него нет денег, даже нет машины. В шкафу у него только два костюма, но это самый богатый в мире эльф. Ты не находишь?
— Здесь рождаются звезды, папа?
— Может быть, маленькая, может быть.
Мы сидели и смотрели на звезды, пока стрелки моих часов не сошлись на полуночи.
Мы чокнулись, обнялись. Клара чмокнула меня в щеку, и ее рассмешило возникшее от этого гулкое эхо. Она сказала, что горы ей желают счастья.
Мы вернулись в замок куда богаче, нежели были, выходя из него.
2
Аннелизе ни о чем не догадывалась. Уловка простая: принимать снотворное каждый вечер, перед тем как ложиться в постель. Посему ни кошмаров, ни криков, ни малейшего подозрения.
Тем временем я изо всех сил старался быть мужем, самым заботливым в мире, и отцом, достойным этого звания. Я продолжал лгать Аннелизе относительно психотропных препаратов, но намеревался сдержать прочие обещания. Забыть о бойне на Блеттербахе, насладиться годом отдыха, излечиться.
Это было важно. Для меня. Для Клары и Аннелизе. И для Вернера тоже. Отец моей жены не говорил ничего, но я мог прочесть упрек в его взгляде за километр. Неизвестно, чем поделилась с ним Аннелизе; зная ее, думаю, немногим или вообще ничем, но от ястребиного взгляда тестя укрыться было нельзя.
Нигде и никогда.
Первую неделю января я провел, катаясь с Кларой на санках. Не скрою, в мои-то годы я веселился, как школьник. За домом Вернера начинался склон, по которому пламенно-алые санки летели, как ракета. Никакой опасности: спуск был пологий, в любой момент можно было притормозить.
Восточный склон Вельшбодена — другое дело: я строго-настрого запретил Кларе съезжать с этой горки, изображая из себя камикадзе. Там спуск был крутой и упирался в лес, где могучие стволы только и ждали случая, чтобы сделать из моей принцессы котлету. Даже мне было боязно кататься там. Следовательно: verboten[96].
Дни в Зибенхохе проходили весело, по заведенному распорядку. Я играл с Кларой. Крепко спал. Ел с аппетитом, и синяк на лице побледнел до желтизны: скоро совсем пропадет. Я занимался любовью с Аннелизе. Мы снова принялись за это. Сначала с опаской, потом все более страстно. Аннелизе понемногу прощала меня.
Я спускался в Зибенхох как можно реже, только за покупками. Сигареты покупал на бензоколонке в Альдино. Нога моя больше не ступала в лавочку Алоиза.
Иногда я вспоминал о Блеттербахе, но заставлял себя гнать прочь эту неотвязную мысль. Я не хотел потерять семью. Я знал, угроза Аннелизе происходит не из мимолетного страха или преходящего гнева. И не собирался подвергать жену испытанию.
А 10 января я познакомился с Бригиттой Пфлантц.
3
Выбор на полках был богатый. Разные марки бренди, коньяка, виски, водки и граппы. Водку я никогда не любил; что до граппы, то всегда можно рассчитывать на особый запас дома Майров, так что эти два напитка я исключил изначально. Коньяк не нравился Аннелизе, да и меня не слишком привлекал, а вот бурбон — время от времени…
За моей спиной раздался женский голос, но слов я не расслышал.
— Да? — обернулся я.
— Я вам помешала?
Жесткие светлые волосы обрамляли лицо. Макияж вокруг глаз расплылся.
— Нет, я просто задумался.
— Бывает, — кивнула она.
Незнакомка по-прежнему пристально смотрела на меня. Я отметил, что ее крупные зубы — желтоватые от никотина. Дыхание отдавало спиртным, в десять утра.
— Чем могу помочь? — спросил я, стараясь соблюдать вежливость.
