– Принуждать можно по-разному, – устало сказала Джой.
Как она объяснит, что на фотографиях улыбается? Она «пыталась изобразить», как будто ей «это нравится».
Допрос затянулся до вечера. Еще в его начале Стэнтон Блум из-за некоторых неназванных «проблем со здоровьем», которые он испытывал, попросил суд отложить заседание, но судья Пинчем не позволил.
Блум явно хотел закруглиться, но хотел, чтобы Джой Хейсек вернулась на следующее утро. А за столом обвинения почувствовали, что, если суд отпустит Джой, он ее больше никогда не увидит. К тому времени всем было совершенно ясно, что она доведена до крайности безжалостными личными вопросами Блума. Или судья Пинчем понял сам, или ему подсказало обвинение, но суд продлил заседание до девяти вечера, потом был всего один короткий перерыв, свидетельницу не отпустили, и через несколько минут суд, к большому неудовольствию Стентона Блума, возобновился.
– Когда Фрэнк Делука вас избил? – спросил Блум уже около десяти вечера.
– Один раз, когда он хотел, чтобы я сняла афроамериканца, а я отказалась, – сказала Джой Хейсек. – Он избил меня в постели.
Однако она призналась, что были фотографии ее с мужчиной с черным цветом кожи до того, как Делука ее избил, поэтому Блум подчеркнул, что Делука избил ее, потому что она больше не хотела этого делать. Возможно, предыдущего темнокожего мужчину – друга Делуки, Андре, – она знала и просто не хотела заниматься сексом с незнакомцем.
– Делука бил вас кулаками?
– Да – двадцать или тридцать раз, на лице и груди остались синяки. – Мужу она сказала, что упала.
– Вы любили, когда вас били? – спросил Блум.
– Нет.
– Вы пришли в суд сочинять о Фрэнке Делуке истории?
– Нет.
– Но разве вы не возненавидели его за то, что он бросил вас ради Патти Коломбо?
– Он меня не бросал, – безапелляционно заявила Джой.
Казалось, для нее в этом сохранилась единственная капля самоуважения.
Когда Стэнтон Блум наконец отпустил Джой Хейсек, было 22:50 вечера. Несчастный адвокат немедленно ходатайствовал об аннуляции судебного процесса. Он напомнил судье Пинчему, что ранее он просил о переносе заседания из-за проблем со здоровьем, судья его просьбу отклонил и разрешил проведение судебного заседания в вечернее время, заставив Блума продолжить допрос Джой Хейсек. Блум считал, что отказ был проявлением «крайней предвзятости» по отношению к обвиняемому Делуке. Кроме того, Блум заявил, что он «случайно узнал, что один из присяжных спал» во время проводимого им перекрестного допроса.
Ал Балиунас сообщил судье Пинчему, что обвинение не заметило, чтобы кто-то из присяжных спал.
Судья Пинчем постановил:
– Никак не считаю, что до этого часа суд был «крайне предвзят» к мистеру Делуке. Ходатайство об аннуляции судебного процесса отклонено.
Следующим свидетелем был доктор Роберт Штайн, главный коронер округа Кук, который проводил вскрытия Фрэнка, Мэри и Майкла Коломбо.
В ходе прямого допроса, проводимого Патти Бобб, доктор Штайн показал, что во Фрэнка Коломбо стреляли четыре раза: в затылок, в правую сторону лица, в левую сторону лица и в рот. Кроме того, его били тупым предметом по макушке, бокам и передней части головы. И у него было несколько резаных ран на левой стороне шеи.
В Мэри Коломбо выстрелили один раз в переносицу между глаз. Также ее ударили по голове тупым предметом, и она получила резаные раны шеи, нанесенные острым предметом.
Майклу выстрелили во внешнюю часть левого глаза, у него было сорок восемь резаных ран на правой стороне груди и тридцать шесть ран на спине, из которых двадцать восемь были поверхностными резаными, а восемь – глубокими колотыми ранами.
Во время дачи показаний относительно Майкла Патрисия за столом защиты тихо заплакала.
У всех трех жертв, продолжил доктор Штайн, в желудке были частицы мяса и зеленые овощи, соответствующие обеду, который подала им официантка Джуди Димартино вечером 4 мая 1976 года.
Время смерти доктор Штайн определил между 23:00 вечера вторника, 4 мая, и 1:00 ночи среды, 5 мая.
Патти Бобб спросила о вещественном доказательстве обвинения № 113, ножницах, найденных в спальне Майкла, можно ли ими нанести колотые раны на груди Майкла? Да. Неизвестно, смутил этот вопрос присяжных или они пропустили его мимо ушей. Колотые раны Майкла, безусловно, находились на спине, но, анатомически говоря, спина – это и задняя стенка грудной клетки, поэтому технически вопрос был правильным. Но это служит еще одним примером неспособности адвокатов с обеих сторон точно разъяснить жюри, что именно означали различные показания. Действительно, сколько людей считают спину задней стенкой грудной клетки? Кто-нибудь когда-нибудь жалуется на боли в задней стенке грудной клетки, а не просто на боли в спине? Тем не менее важно то, что ножницами можно нанести колотые раны в любом месте. И к этому времени присяжные, скорее всего, забыли, что восемнадцать дней назад серолог штата Роберт Гонсовски показал, что крови на этих ножницах недостаточно даже для точного определения группы крови. Поскольку ножницы представляли как орудие, которым нанесено восемь глубоких колотых ран, то любопытно, что ни одному из четырех адвокатов не пришло в голову, почему на ножницах нет значительного количества крови. Когда нечто глубоко погружается в человеческое тело, обратно оно выходит с чем-то большим, чем просто кровавый след.
Во время перекрестного допроса Билл Мерфи заставил доктора Штайна признать, что у Майкла Коломбо не брали пробы волос, потому что Департамент полиции Элк-Гроув не составил запрос.
Тоомин, проводивший перекрестный допрос для Делуки, спросил доктора Штайна об угле, под которым вошла пуля, вероятнее всего, ставшая причиной смерти Фрэнка Коломбо. Патологоанатом ответил, что это была пуля, вошедшая в переднюю часть головы или в лицо и пошедшая вниз, разрушая на своем пути мозговую ткань.
Выстрел производил человек выше, ниже или одного роста с жертвой?
– У меня нет мнения на этот счет, – ответил доктор Штайн.
Потерпевший, когда в него стреляли, стоял или сидел?
– Я не могу на это ответить, – сказал доктор.
Пистолет стрелявший держал в правой или в левой руке?
– Я понятия не имею…
Доктор Штайн подтвердил, что, по его оценке, момент смерти мог произойти немного раньше, между 22:30 вечера и половиной первого ночи. Более того, доктор допустил, что он даже мог произойти еще в 22:15 вечера или уже в 1:15 ночи.
Повторно производивший перекрестный допрос Мерфи спросил, поразила ли голову Майкла убившая его пуля «с большой силой»? Да. Она имела «поражающий эффект»? Да. На входной ране были волосы? Нет. На выходной ране? Да.
При повторном прямом допросе Патти Бобб снова спросила, сколько ран на теле Майкла. Около девяти десятков. (На самом деле их было восемьдесят четыре.)
«Эти раны вызвали бы определенную боль?» Ответ: «Очень сильную боль». (Со стороны защиты не было возражений, хотя причина смерти была точно установлена как огнестрельное ранение, а обвинение своего вопроса не подготовило, не спросив свидетеля о том, был ли, по его экспертному мнению, Майкл жив и в сознании после того, как пуля прошла через его мозг, или опять же, по профессиональному мнению доктора Штайна, многочисленные раны были нанесены Майклу до или после того, как он был застрелен. Здесь Патти Бобб явно намекала присяжным, что Майкл все еще находился в сознании, чтобы страдать.)
Без возражений защиты она продолжала. «Еще живой человек будет сопротивляться?» Ответ: «Несомненно».
Если бы мисс Бобб остановилась на этом этапе, у присяжных осталось бы впечатление, что Майкл страдать мог. Но, самое невероятное, что дальше она спросила: «У Майкла Коломбо были раны, полученные при сопротивлении?» Ответ: «Нет».
Так что Майкл не сопротивлялся, даже когда ему причиняли «очень сильную боль». Очевидный вывод заключался в том, что он уже был мертв. Но сколько присяжных об этом догадались?
