Какая это была отличная мысль – распустить слух в барах, где обычно встречаются одинокие, что каждый год ту девушку, которая лучше всего трахается, ждет "порше": от имени "Форин моторс", где он работает. Пожалуй, когда-нибудь он так и поступит, если придет тот день, когда уже трудно будет рассчитывать на свою неотразимость.
Чувствуя скуку и неудобство от пропитанных потом простыней, он включил телевизор, чтобы тут же выключить его. По всем каналам передавали только одиннадцатичасовые новости. Он сунул руку в штаны своей голубой шелковой пижамы и ощутил приятное покалывание от эрекции. Нет, решил он, вот когда придет настоящий сон, тогда и займусь этим.
В этот момент в палату вошла медсестра, тщательно прикрыв за собой дверь. Именно она сидела накануне операции у него на кровати и разговаривала с ним. Малость старовата, лет под сорок, решил он, но фигура хоть куда. Перри немедленно ощутил под ладонью восставшую плоть и принялся незаметно массировать ее под простыней, представив себе фигуристую медсестру, лежащую обнаженной на широкой кровати в отеле.
– Как вы сегодня, мистер Перри? – проворковала сестра, останавливаясь близко от него и кокетливо улыбаясь.
Превозмогая себя, Перри трясущейся рукой написал. – Отлично, милая, как ты?
– Я что-то могу для вас сделать прежде, чем вы отойдете ко сну? – спросила она, пододвигаясь еще ближе.
Перри взял ее левую руку и ощупал пальцы. Обручального кольца нет. Да это не столь важно. Он оказался уже во власти бурной фантазии.
– Все зависит... – написал он.
– От чего?
Мучает его, доводит до белого каления... вот чем она занимается. Все же он решил попытать счастья. "Займемся ли мы этим сейчас или после того, как я выберусь отсюда?"
Он хотел было написать о бесплатном "порше", но отверг эту идею как ненужную.
– Мы будем делать это одни или пригласим и вашу жену?
Воображение нарисовало ему головокружительную позу с ее ногами, поднятыми вверх и упирающимися в стену над его кроватью.
– Жена меня не понимает, – написал он, продолжая играть дальше и пририсовал внизу страницы забавную рожицу.
– В таком случае мы все хорошенько продумаем, когда почувствуем себя лучше, – сказала она. – Признаюсь, что мысль провести вместе с вами время приходила мне в голову. – Она принялась играть верхней пуговицей униформы, и в голове Перри промелькнула мысль, что она и вправду сейчас начнет раздеваться.
"Скажите, когда", – написал он, и его рука скользнула вдоль бедра медсестры.
– Скоро. – Она улыбнулась, ускользая от его руки. – Во-первых, у меня для вас два подарка. Один от вашего доктора, а второй от меня. Какой хотите первым?
Перри подумал и написал: "От вас".
Женщина вышла из комнаты и возвратилась, пряча руки за спину. Перри глубоко вздохнул, глядя на эти плотно обтянутые груди. Наверняка, пятый номер, подумал он. Не меньше, это уж точно. Он увидел ее улыбающееся лицо и впервые заметил тонкий шрам, идущий вдоль носа. Маленький недостаток, решил он. Свет свечей... косметика – и нет никакого шрама.
Дав налюбоваться собой, сестра театрально вынула руки из-за спины. В руках она держала букет цветов. Яркие, пурпурные цветы.
"Прекрасно", – написал он.
– Это гиацинты, – сказала она.
Поискав глазами и не найдя вазы, она поставила цветы в пустой мочеприемник, стоявший на столике рядом. Перри поморщился от такого нарушения романтической обстановки. Вероятно, она не чурается изощренного секса, подумал он, не зная, как дальше вести игру.
"Второй подарок", – написал он.
– О, это совершенно новое лекарство. – Она почти коснулась своим лицом его лица, вынимая из кармана шприц, полный прозрачной жидкости, и вводя его в трубку, по которой в его тело поступал питательный раствор.
Он воспользовался моментом и схватил ее за бедро. На этот раз она не пыталась отстраниться. Внезапно он почувствовал, как сдавило грудь. Его пальцы ослабли и сами по себе разжались. Охваченный ужасом, он через силу повернул голову и посмотрел на сестру. Она стояла без движения и благожелательно улыбаясь ему. Он хотел было закричать, но сквозь распухшие парализованные голосовые связки вырвалось одно лишь тихое шипение.
Воздух превратился в тяжелую и густую патоку. Он прилагал отчаянные усилия, чтобы заставить попасть его в легкие. Его левая рука беспомощно болталась у края кровати.
– Это панкурон, – приятно улыбаясь, объясняла сестра. – Быстродействующая форма кураре. Им индейцы смазывают наконечники своих стрел. Видите ли, ваша жена понимает вас значительно лучше, чем вы это себе представляете, мистер Перри. Она понимает вас настолько хорошо, что завещала значительную часть вашей страховки нам, с тем, чтобы мы могли бы устранить вас из ее жизни.
Перри хотел что-то ответить, но не мог даже пошевелить веками. Какая-то мутная пелена застлала все предметы в палате и страх уступил место отрешенному чувству эйфории. Неподвижными глазами сквозь туманную завесу он успел заметить, как сестра расстегнула две верхние пуговицы униформы, обнажив роскошную грудь.
– Не беспокойтесь о цветах, мистер Перри. Я буду аккуратно их поливать. – То были последние слова, которые он слышал.
* * *
Джанет Поулос положила руку Перри на кровать, убедилась, что в коридоре третьего крыла никого не видно, и спокойно покинула этаж. Когда лестничная дверь закрылась за ней, она позволила себе улыбнуться... впервые с того момента, как был введен панкурон. Сегодня выдался исключительно благоприятный для Сада день. Как и предсказывала Георгина. Сначала мастерская работа Лили, и вот теперь она. Гиацинта. Она рассмеялась, и ее смех эхом разнесся по пустой лестничной площадке.
В своем офисе, на Севере-1, Джанет села за письменный стол, закрыла глаза и вновь оживила в памяти сцену в палате Карла Перри. Ощущение власти, полного контроля над чужими жизнями и теперь не покидало ее. Это пьянящее чувство она и другие из Сада открыли для себя через "Союз ради жизни". Союз с его высокопарным благородством пусть для кое-кого и прекрасен, рассуждала Джанет, но только созданный Георгиной Сад дает истинное вдохновение. То, что им платят и платят хорошо за их усилия, только увеличивает ставки в игре. Джанет была искренне благодарна Георгине за то, что она привлекла Гиацинту.
Затем, как это часто бывало после того, как она представила первого кандидата Союзу или Саду, Джанет принялась думать о мужчине, первом мужчине, которого она познала, единственном мужчине, которого она когда-либо любила. Стал ли он, как хотел, профессором хирургии? Почему после той ночи он так и не позвонил? Теперь-то бы он увидел ее в совершенно ином свете. Она тоже стала сильной. Почти такой же сильной, как самый сильный хирург в мире. Вот если бы он только мог увидеть ее... Джанет пожала плечами. "Кому это надо", – вслух произнесла она. – Кому, черт возьми, это надо".
Она взяла телефонную трубку. Настало время поделиться радостью от столь удачного дня с Георгиной.
Глава VII
Часы показывали одиннадцать тридцать, когда вечерняя смена отделения Юг-4 закончила составление отчетов, и на смену им заступила группа, которая будет нести дежурство с одиннадцати вечера до семи утра. Кристина Билл на маршрутном такси "пинкертон" доехала до автомобильной стоянки С. Обессиленная, она отклонила предложение Четырех коллег пропустить по маленькой и направилась домой.
* * *
В двадцати милях поодаль в "спальном пригороде" Уэлсли доктор Джордж Куртис опрокинул бокал виски и неторопливо зашагал из кабинета, отделанного под дуб, в спальню. Его жена, включив ночник и обложившись подушками, беспокойно взглянула на мужа и спросила:
– Ну, как там миссис Перри?
Куртис присел на край кровати и тяжело перевел дух. – Сильно потрясена, но должна выстоять. Я вызвался подъехать и поговорить, но она ответила, что в этом нет необходимости, и с ней рядом родные и близкие. Самое лучшее то, что она ничего не сказала при вскрытии.
