На поле вышли сто двадцать. Пожелаем им всем победы и лёгких крыльев!
«Надо же, — подумал Кит, — ещё кто-то не полетел, хоть не я один такой!»
— На старт. Внимание. Полетели!
Раздался выстрел из пистолета.
Долю секунды ничего не происходило. Потом все Гуси-Лебеди замахали крыльями и начали подниматься в воздух. Несколько белых Гусей вместо того, чтобы взлетать, начали шипеть друг на друга, бить крыльями, мешая взлетать тем, кто оказался рядом. Через несколько минут большая часть Гусей-Лебедей была в воздухе. Гусей десять остались на поле. Одни продолжали наскакивать друг на друга, другие просто сидели неподвижно. Кит ни секунды не сомневался, что если бы он не спросил своего Серого, то сейчас был бы в числе этих замерших бедолаг.
Поднявшиеся первыми были уже довольно далеко, остальные кинулись догонять их.
Кит очень надеялся, что Гусь Яники успел улететь раньше драки.
Некоторое время он не мог понять, где проходит круг, по которому должны лететь Гуси, но вскоре заметил несколько небольших ярких шаров, висящих в воздухе, которые, как буйки в воде, обозначали трассу в небе. Подул ветер, шары заплясали на своих местах, но не отлетели куда-то в сторону.
— Первыми идут Гуси под номерами четырнадцать, двадцать восемь и пятьдесят четыре. За ними шестьдесят два, тринадцать, сто один и семьдесят семь!
— Ура! — заорал над ухом Кита Марат. — Молодец Яника! Вперёд! Вперёд!
Кит первый раз за эти полчаса улыбнулся.
София Генриховна тоже.
Гуси сделали первый круг и прошли перед трибунами.
Трибуну обдало ветром от несущейся мимо стаи.
— Быстрей! Быстрей! — Все вокруг свистели и размахивали руками.
Кит ни разу в жизни не был на спортивных соревнованиях или на бегах, только иногда смотрел с папой по телевизору эстафету по биатлону или лыжные гонки во время Олимпиады. Но его вдруг охватил азарт, он тоже махал руками и очень хотел, чтобы победила Яника.
Гуси-Лебеди пошли на второй круг, потом на третий. Несколько птиц сошли с дистанции. Они плавно опускались на поле, и к ним сразу же подбегала команда техников и какие-то ещё люди. Пара серых Гусей вылетела за пределы круга и тоже была вынуждена опуститься на землю.
— Первыми идут номер двадцать восемь, четырнадцать и девяносто два, номер пятьдесят четыре отстаёт. Его нагоняют номера тринадцать и семьдесят семь. Какая гонка! Какой накал страстей! Номера пять и восемьдесят четыре сходят с дистанции. Номер пятьдесят дисквалифицирован…
Гуси-Лебеди снова пронеслись мимо трибуны. Потом ещё раз и ещё — и ушли на последний круг. Атмосфера становилась всё более и более напряжённой.
— Первым по-прежнему идёт номер четырнадцать. Гусь-Лебедь приписан к почтовому отделению девяносто два, находящемуся в Вологде. За ним следует номер двадцать восемь. Этот серый Гусь-Лебедь служит в почтовом отделении номер девятнадцать в Санкт-Петербурге. Замыкает тройку лидеров номер семьдесят семь, почтовое отделение сто тринадцать, посёлок Кратово…
Сквозь рёв толпы Кит слышал, как Мила, Эльвира Игоревна и Харлампыч скандировали: «Я-ни-ка! Я-ни-ка!» Даже София Генриховна встала с места и махала руками. Кит оглянулся. Ефим и Ильмар размахивали самодельными флажками, на которых было написано 113. Только Тихон Карлович невозмутимо смотрел в небо, положив обе руки на трость. Чуть выше, также неподвижно, сидел человек в полосатом шарфе.
Кит поискал глазами барышню в замшевой куртке, не увидел, но ни секунды не сомневался, что она где-то рядом.
Гуси-Лебеди приближались к финишу.
— На первое место вырывается участник под номером семьдесят семь. Сумеет ли этот Гусь-Лебедь сохранить лидерство? За ним на половину крыла отстаёт участник под номером двадцать восемь. Их догоняют номера четырнадцать, девяносто два и сто один.
— Я-ни-ка! Я-ни-ка! — Кит вскочил с сиденья и кричал вместе с Маратом и Харлампычем!
Гуси-Лебеди приближались.
Кит видел, вернее, скорее чувствовал, как они устали, как машут крыльями из последних сил, как вытягивают шеи, чтобы первыми пересечь финишную черту, до которой оставалось метров двадцать… Десять… Пять…
— В сегодняшней гонке побеждает Гусь-Лебедь под номером семьдесят семь! Второе место — номер четырнадцать. Третье — Гусь-Лебедь под номером сто один!
Трибуна прыгала и кричала. Сияющая Яника вылезла из кабины и картинно подняла руки, приветствуя всех.
Кит был счастлив! Он вдруг подумал, что, наверное, не был бы так счастлив, если бы сам победил в этой гонке.
Народ стал спускаться с трибун.
— Вы со мной, — София Генриховна взяла Кита за руку. — Сейчас поздравим Янику, посмотрим награждение, а потом нам надо будет зайти в шатёр к устроителям и объяснить, почему наш участник не явился на соревнование.
— Зачем? Ну не пришёл и не пришёл.
— Такие правила, — София Генриховна пожала плечами.
Неподалёку от линии финиша уже устанавливали пьедестал для победителей. Вокруг Яники стояло множество знакомых и незнакомых людей, сквозь толпу которых невозможно было бы пробраться…
Подошёл Марат.
— Слушай, я всё равно не понимаю, почему ты не полетел?
— Гусь-Лебедь не захотел!
— Так прямо и сказал?
— Написал на экране.
— А зачем ты его вообще спрашивал? Вот именно это я и доказывал летом Харлампычу — что в первую очередь у того, что летает, должна быть крепкая механика. Просто ме-ха-ни-ка! А уже потом эта ваша «живая составляющая»! Не спросил бы — сейчас наверняка тоже занял бы какое-нибудь призовое место.
Кит знал, что это не так, но не стал спорить.
Улыбающаяся Яника стояла на верху пьедестала. Слева от неё стоял какой-то высокий парень. Справа — пожилая женщина, чем-то похожая на Людвигу Ивановну.
К пьедесталу подошли люди с огромными букетами. Ведущий что-то говорил, но Кит как будто не слышал его слов. Просто стоял и любовался Яникой.
Победителям торжественно вручили цветы и медали. Потом они в толпе журналистов и друзей пошли куда-то к шатрам давать интервью для каких-то изданий. И опять вокруг них было столько людей, что не подойти.
— А нам с вами туда! — София Генриховна показала в сторону шатра, где вчера проходила регистрация на соревнование. — Если вас попросят объяснить, почему вы не полетели, не надо ничего придумывать. Вот как вы мне объяснили, так и говорите.
Кит не думал, что придётся объяснять ситуацию кому-то ещё. Но ему точно не хотелось оставаться на поле и снова и снова слышать вопросы от знакомых, почему он отказался лететь.
* * *
София Генриховна осталась на улице.
— Не волнуйтесь, я вас здесь подожду.
В шатре сидели несколько членов жюри. Три пожилых человека, мужчина с рыжей бородой и темноволосая насмешливая тётка.
— Так, четверо неучаствовавших бумаги сразу заполнили… — сказал бородатый, просматривая какие-то листочки. —
