Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 60
– Даже и доброго волшебника? – спросила Рина очень искренним голосом.
Белдо остановился, повернулся к ней и лукаво погрозил пальчиком. В глазах у него – пожалуй, впервые за вечер – Рина заметила беспокойство и голодную, умную, хорошо спрятанную жадность. Так вышколенная собака смотрит на обедающих людей, ожидая, пока ее подзовут, но даже кончиком хвоста не решаясь выказать нетерпение.
«Ему что-то от меня нужно», – поняла Рина, и ее сердце сжалось от неприятного предчувствия.
Где-то впереди мелькнул Гай. Его мятое лицо на миг раздулось и опало между могучих спин охранников. Опасаясь упустить Гая и понимая, что с Риной ему не пробиться, Белдо с сожалением отпустил ее руку, подпрыгнул и засеменил в толпу, безостановочно повторяя «Звенитезвенитезвените!». Если кто-то не соглашался «звенить» и не успевал отодвинуться, то отлетал в сторону – такая могучая сила таилась в тщедушном старичке с ревматическими ножками.
Едва Белдо исчез, как рядом с Риной вынырнул печальный повелитель серверов и колючим подбородком ткнул в сторону окна:
– Ну наконец-то он ушел!.. Альберт Федорович вон там! Не желаете поздороваться?
Рина сказала, что не желает, но все же стала пробираться к окну. Из-за пятого измерения путь к нему оказался неблизким. Завьялов куда-то исчез, а рядом с Риной возникла Лиана Григорьева, больше обычного похожая на юного Пушкина.
– Приветствую! – сказала она и, продолжая какую-то свою внутреннюю мысль, добавила: – Что-то я в последние дни катастрофически ничего не успеваю! Я должна вогнать себя в прокрустово ложе расписания. Или я элементарно разрушусь!
– Почему? – спросила Рина.
– Объем загрузов и неприятностей на одну единицу времени слишком высок. Неприятности и загрузы – это мусор. Понятно, что мусор нельзя выкидывать ни в раковину, ни в унитаз. Но все же у унитаза пропускная способность выше, а раковину забьет сразу. Так вот: все эти дни я – раковина.
– А мечтаете стать чем? – не удержалась Рина.
Лиана укоризненно цокнула языком.
– А ты колючка! И это, в целом, хорошо, но плохо сказывается на статистике замужеств, – сказала она.
Рина наконец пробилась к окну. Долбушин ее пока не замечал. Долговязый и суровый, он опирался на свой зонт. Его телохранитель Андрей, похудевший после ранения, в остальном же прежний, стоял чуть в стороне, зорко отслеживая обстановку и не забывая задиристо коситься на берсерков Тилля.
Возле Долбушина, опасаясь даже случайно коснуться его зонта, подпрыгивал молодой человек, похожий на чистенькую, абсолютно прирученную свинку.
Рина что-то краем уха слышала о нем. Фамилия у него была смешная – Кавунчик. «Переспрашивательная фамилия», – говорила о ней Лиана Григорьева, утверждавшая, что всякий человек, услышавший фамилию «Кавунчик», сразу переспрашивает: «Как-как?» – после чего хотя бы раз, но хихикнет.
Кавунчик покупал обычный ширпотреб и силой своего дара отправлял его в далекое прошлое до момента его изобретения. Не так давно, например, он через венецианских купцов впарил турецкому султану лазерную указку и куклу, которая при нажатии на живот пела песенки. Используя лазерную указку для управления кораблями, султан двигал в море свой флот. Отыскивать же в песенках куклы пророческий смысл собирались мудрецы со всего Востока. Когда в куколке закончилась батарейка, безутешный султан утопил в мешках весь свой гарем, казнил хранителя сокровищницы и послал шнурок главному визирю.
При всем при том дела Кавунчик вел аккуратно, стараясь не слишком влиять на историю.
Рина остановилась от Долбушина шагах в двух и стала ждать, пока он ее заметит. При этом она ровным счетом ничего для этого не предпринимала. Просто стояла и смотрела. У Лианы Григорьевой хватало ума не засвечивать Рину подачей каких-либо звуков. Она находилась чуть позади и тоже ждала. Так они стояли не меньше минуты, а Кавунчик все бормотал. Как Рина поняла, он выпрашивал у Долбушина разрешения загнать какому-то древнему македонскому правителю несколько детских книжек для его сынишки. Хороший мальчик, любознательный.
– Надеюсь, будет не как в прошлый раз? – недовольно спросил Долбушин.
Кавунчик слегка поднапрягся, соображая, какой раз мог быть назван прошлым. Видимо, накладок случалось немало.
– А что… – начал он.
– А ничего! – отрезал глава форта. – Кто недавно отослал в прошлое партию молний для брюк?
– Да что там молнии, я вас умоляю! Мелочь для венецианских модников! – залебезил Кавунчик.
– Да, – ехидно согласился Долбушин. – Вот только завернуты они оказались в вырванные странички из комиксов с машинками, вертолетами и подводными лодками. И попали эти странички к мальчику по имени Леонардо!
Кавунчик очень смутился. Покраснел горячими, с четкой границей пятнами, как краснеют только пухлые и очень белокожие люди. Заерзал на месте. Рина не выдержала и засмеялась, просунув конопатый нос между плечами людей, загораживающих ее от Долбушина. Глава форта услышал ее смех, вздрогнул, повернулся. В глазах его плеснула радость, которую он попытался скрыть, заместив ее деловым выражением. И это тоже было смешно. На мгновение он показался Рине даже забавнее хитрюги Кавунчика. И уж конечно бесконечно роднее.
– Так да? Альберт Федорович, вы разрешаете послать книжки? – быстро спросил умный Кавунчик, нарочито втискиваясь между Риной и Долбушиным.
– Да-да-да, – Долбушин нетерпеливо махнул рукой, чтобы тот поскорее куда-нибудь сгинул, провалился, в общем, исчез. Кавунчик закивал и, очень довольный, улетучился.
– У меня такое чувство, что я знаю, про что будут эти книжки. Какие-нибудь военные энциклопедии. И правителя, скорее всего, зовут Филипп. Он одноглазый. А его малютку-сына зовут Александр, – сказала Рина.
– Думаешь, они читают по-русски? – усомнилась Лиана.
– Вряд ли. А зачем? В детских книжках есть картинки!
Озабоченно хмурясь, Лиана двинулась отлавливать Кавунчика, но тот, спеша поскорее улизнуть, катился через толпу как бильярдный шар. Кругленькая форма его живота весьма способствовала этой бильярдности.
– Не. Не пойду. Мне все ноги отдавят… Пусть себе завоевывают мир, если им больше делать нечего. Бедная слабая женщина в это вмешиваться не будет, – отказалась она.
Рина уже была рядом с Долбушиным. Тот со щелчком открыл зонт, отгородив отцу и дочери очень маленькое, но все же только их собственное место в мире.
В первые секунды Рине, вытащенной сюда против ее воли, хотелось ворчать. И она начала было, но быстро ощутила, что ее ворчание не имеет силы. То есть она, может, и ругалась, но и сама себя не слышала, и Долбушин смотрел на нее необыкновенно радостно.
– Тьфу! – сказала Рина, невольно поддаваясь этой радости. – С тобой и не поссоришься! Ты сегодня как сухарь с вареньем!
«Сухарь с вареньем» рассеянно моргнул. Сравнение его явно не восхитило. К тому же в этот момент под зонтом, прикрывавшим их от посторонних, ухитрилась проскользнуть Лиана. Долбушину это не понравилось. Он хотел пользоваться обществом дочери в одиночестве.
– Принеси, пожалуйста, мне… э-э… чашку, – сказал он первое, что пришло ему в голову.
– Чашку? – удивилась Лиана. – Зачем?
– Я что, не могу попросить чашку? – возмутился Долбушин.
– Да можете, наверное… Вот, кстати, и чашка!
И Лиана сунула шефу чашку, которую держала в руке.
– Эта чашка влажная! – сказал Долбушин.
– Ну и что? Все равно она нужна вам для мокрых дел!
– Внутри у нее что-то липкое!
– Сахар. Но вы же все равно будете его туда класть! И вообще чашка – это предлог, если на то пошло.
Глава форта вздохнул:
– Ладно. Я вижу, что деспотом сегодня быть не получится. Аня… то есть не Аня… – исправился он, заметив недовольную складку на лбу у дочери, – тебя хочет видеть Гай!
– Цель? – сказала Рина.
– Это важно, – ответил Долбушин. – Действительно важно.
– Для кого? Для ведьмарей или для шныров?
– Для всех. Больше ничего сказать не могу.
Радость у Рины вдруг как-то сразу улетучилась. Она уставилась на отца упрямо и зло:
– Почему ты за меня не заступился?
Долбушин оскорбленно выпрямился:
– Я заступился! Не просто заступился. Первоначально Гай хотел, чтобы тебя выкрали люди Тилля. С огромным трудом мне удалось убедить его и… – он искоса взглянул на ручку зонта, – этих людей отказаться от их намерений.
Рина посмотрела на лицо отца и впервые заметила на скуле длинную царапину. Не ссадину даже – счес. Она и раньше видела подобные счесы на пегах, когда неточно выпущенный арбалетный болт проходил вскользь, не ударив наконечником, а лишь задев кожу оперением.
– Ты как Гамов, – сказала она с грустью. – Он тоже готов совершать зло, чтобы не совершилось куда большее зло. Он не понимает, что это… ну, в общем, не работает.
Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 60
