и хотели итти в ту сторону, куда хромой крестьянин махнул рукой. Но тот же крестьянин задержал их и, почесав коричневым ногтем щёку, обратился к толпе:
— Отведём их к нему. Пусть они ему всё расскажут.
Он сделал ударение на слове «ему».
Все закивали головами, и друзей втолкнули в маленькую фанзу.
На полу лежал крупный человек с перевязанной головой. Движением век он приказал им сесть.
Человек долго, не моргая, переводил тёмные глаза то на Кай Су, то на Пек Чана. Потом веки его опустились, и он вздохнул.
Хромой крестьянин нагнулся к уху лежащего человека и сказал:
— Дети из твоей деревни. Спроси их.
Глаза человека запылали.
Пек Чан вскрикнул и стиснул колено Кай Су.
Оба разом заговорили:
— Тек Сан, Тек Сан!.. Алая Бабочка прилетела к Синему Ручью. Если Тек Сан соберёт людей, пусть ведёт их через горы. Весёлый Огонёк будет ждать тебя до конца месяца.
Последние слова прокричал один Кай Су: у Пек Чана нехватило дыхания.
— Только ты не успеешь, Тек Сан. Месяц кончается завтра…
Тек Сан поднял голову. Повязка опустилась и закрыла один глаз. Он прошептал:
— Спасибо… Спасибо, ребятки… Мой люди уже там… А куда идёте вы?
— Туда, куда идёт Прохладная Долина, — к Ким Ир Сену.
Голова Тек Сана опустилась.
— Скажите Ким Ир Сену, — сказал он сурово, — скажите, что всё в порядке, юг будет свободным…
Ребят накормили, дали с собой сушёной рыбы и коробок спичек и подробно объяснили, как можно сократить путь, чтобы нагнать своих.
У опушки леса Кай Су и Пек Чана остановил топот босых ног. По дороге из деревни, обгоняя друг друга, мчались мальчик и две девочки.
Мальчик был широкогруд и на целую голову выше земляков. В руках его сверкал широкий охотничий нож.
— Ну? — с досадой и тревогой спросил Пек Чан, когда прибежавшие, часто дыша, стали внимательно, с ног до головы, разглядывать его и Кай Су.
— Я — сын Оленя, — гордо сказал мальчик, пробуя на ногте лезвие ножа.
Кай Су открыл рот… Олень был знаменитый партизан. Об его неустрашимости и славных делах земляки слышали ещё в Сеуле. Это он поднял солдатское восстание, занял несколько городов и разбил американский гарнизон. Это его, Оленя, израненного в неравном бою, захватили и бросили в самую тесную камеру страшной сеульской тюрьмы Кемукван. Об этом было крупно напечатано в газетах. Тогда же был объявлен день его казни.
А на следующее утро Олень бежал сквозь каменные стены, а Кемукван горел, подожжённый с трёх сторон.
Портреты Оленя, напечатанные на блестящей белой бумаге, Кай Су и Пек Чан не раз видели расклеенными по Сеулу. Он смотрел со стен так же бесстрашно и весело, как смотрел сейчас этот мальчик с охотничьим ножом.
— Он бежал на север, это правда? — после молчания спросил Пек Чан.
Сын Оленя презрительно усмехнулся:
— В нашу деревню приходили солдаты, и офицер спрашивал меня, куда бежал мой отец. И я сказал: «Олень, мой отец, не бегает, а догоняет». Офицер ударил меня плёткой и велел сжечь нашу фанзу.
Девочка, похожая на сына Оленя — земляки догадались, что это его сестра, — прижала к груди растопыренные пальцы в знак того, что мальчик говорил правду.
Мальчик ласково поглядел на сестру:
— Солдаты били и её…
Девочка вспыхнула:
— Я сказала: «Вернётся отец, и вы будете ползать у его ног, трусы!»
Мальчик кивнул головой. Потом нахмурился.
— Мы проводим вас до Чёрного Камня… А вы идите вперёд, — сказал он девочкам.
Девочки неохотно побежали, беспрестанно оглядываясь.
— Вы ищете Оленя, я знаю… Я расскажу, как его найти.
Кай Су и Пек Чан посмотрели друг на друга.
— Мы идём за Прохладной Долиной…
Пек Чан пояснил:
— На север… Там Ким Ир Сен и все наши…
Мальчик остановился. Остановились и земляки.
— А разве здесь, на юге… — губы мальчика почти не шевелились, но каждое слово было отчётливо слышно, — …разве здесь не ваши?
Кай Су закусил губы и решительно двинулся вперёд. Пек Чан пошёл за ним. Сын Оленя догнал их и положил руку на плечо Кай Су:
— Сухая глина родного поля дороже жирной земли на чужбине.
Кай Су вздрогнул. Такие же слова часто говорила бабушка. Он посмотрел в глаза мальчику:
— Там мой отец и вся Прохладная Долина.
Сын Оленя ничего не ответил.
— Где найти Оленя? — спросил Пек Чан.
— Разве он один? Их много, и они всюду.
Пек Чан смутился. Глаза сына Оленя стали холодными, и когда ребята поровнялись с невысокой скалой — девочки с букетами и с венками на головах ждали их здесь, — он сухо сказал:
— Вот Чёрный Камень.
Скала, действительно, была сине-чёрная, и лишь на вершине её яркое изумрудное деревцо раскачивалось во все стороны, как бы стараясь оторваться и взлететь к небу.
Мальчик присел на корточки и концом ножа начертил на земле путь, по которому следовало итти, чтобы догнать Прохладную Долину.
Кай Су подробно расспрашивал о речках, сёлах и поворотах, а Пек Чан — он был уверен, что сразу всё понял — стал осматривать Чёрный Камень и заинтересовался кучками камней, лежавших у его подножия. Одни кучки — их было много — сложены из мелких острых камешков, другие — этих было немного — из крупных твёрдых пород.
К Пек Чану, играя ножом, подошёл сын Оленя:
— Когда корейцы уходят к Оленю, каждый кладёт сюда камень. Это клятва…
— А большие камни?
— Это целые деревни.
Пек Чан схватил мальчика за руку:
— Ну скажи мне, как его найти?
— Все идут сначала в горы. Там скажут, что надо делать…
Кай Су поднялся с земли. Он хорошо усвоил путь.
Все медленно и молча дошли до поворота тропинки к реке. Сын Оленя остановился и вытер о рукав свой нож.
— Я думал, вы идёте в горы, к отцу. И хотел… Ну, всё равно. Вот… — Он протянул Кай Су нож: — Возьми, всё равно… Он очень острый и никогда не потемнеет.
Мальчик насупился и сердито взглянул на девочек:
— За мной! — и побежал к Чёрному Камню.
Земляки смотрели им вслед, но ни мальчик, ни девочки ни разу не оглянулись. Скоро они скрылись за скалой.
— Кай Су, — решительно сказал Пек Чан, когда они спускались к реке, — нехорошо, что мы бежим со своей земли.
— Мы вернёмся.
— Со своей земли не бегут, Кай Су.
Кай Су ответил не сразу. Он протянул руку на север:
— Там отец мой, там вся Прохладная Долина.
— Но у меня нет отца! — Пек Чан начал горячиться. — У меня никого нет, Кай Су…
