слышала никакой лести, – сказала Китти, поднимая свои глубокие серые глаза и пристально глядя на Мэри.
– Никакой лести! Я ни разу не видела, чтобы за девочкой так ухаживали.
– О да, – сказала Китти. – Все были удивительно ласковы со мной, но ведь не назовешь же ты это лестью? Я думаю, что все были искренни. Да что с тобой, Мэри?
– Мне нужно тебе сказать кое-что, Китти… Я должна сказать это, хотя тебе будет больно. Я знаю, что сама поступила дурно, но все же не так дурно, как ты.
– Что ты хочешь сказать?
От возбуждения глаза Китти стали темными как ночь. Она была смелой и решительной девочкой.
– Я расскажу тебе, что случилось, – сказала Мэри. – Я не могла уснуть после того, как получила от мамы ужасное письмо, и… я спустилась вниз, в классную комнату, чтобы взять книгу. Было раннее утро. Я приоткрыла дверь тихонько, чтобы она не скрипнула. И я увидела тебя. Ты сидела за своим столом…
– Боже милосердный! Ты… ты увидела меня, Мэри?
– Да, увидела, Китти, и ты не можешь отрицать это. Ты писала. Я не стала мешать тебе и спряталась за ширму. Ты писала очень быстро… Потом ты вышла из комнаты за маркой, а я в это время подошла к твоему столу и прочла адрес на письме. Письмо было адресовано Джеку О'Доновану, в «Пик», Киллерней, графство Керри. Ты вернулась и наклеила марку. В прихожей ты опустила письмо в почтовый ящик, после чего убежала наверх.
– Мэри! Что за вздор ты говоришь?! Я вовсе не вставала с постели, никогда не писала этого письма. Я устала и крепко спала всю ночь. В твоем рассказе нет ни слова правды – ни слова!
– Китти, тебе бесполезно отпираться. Я видела тебя. И думаю, что уже скоро твой двоюродный брат получит письмо. А я… я была обязана рассказать все миссис Шервуд.
– О, Мэри! Подумать только! Ты искала меня, чтобы сказать такую ложь! Потому что ведь это ложь, Мэри. Мэри! Я не могу понять тебя.
– Я должна была сделать это. У миссис Шервуд нет желания наказывать тебя так, чтобы все знали. Она любит тебя и говорит, что это ужасно – развенчать королеву мая. Это было только раз, миссис Шервуд помнит тот случай. Она хочет, чтобы ты пришла к ней и сказала, что сожалеешь и раскаиваешься, – вот и все. Пожалуйста, пойди к ней, Китти.
– Да, я пойду, – сказала Китти. – Общение с Анни придется отложить.
Сердце миссис Шервуд забилось от радости, когда раздался стук в дверь. Увидев личико Китти, она встала с улыбкой.
– А, моя милая Китти! Я так и думала, что ты недолго выдержишь. Мэри Купп говорила с тобой, и ты пришла ко мне. Ты пришла сказать, как глубоко ты огорчена. Подойди ко мне, дорогая. Мое милое, дорогое дитя!
– Но… миссис Шервуд… – начала было Китти.
– Да, милая, ты объяснишь, ты все расскажешь мне. Вчерашние события вскружили тебе голову – и неудивительно, дорогая. Я готова… готова простить. Только скажи мне, что искренне сожалеешь о случившемся, и я не буду жестока к тебе, и никто, кроме Мэри Купп, не узнает об этом.
– Но… но… дорогая миссис Шервуд!..
Девочка бросилась на колени; схватив мягкие руки миссис Шервуд и сжав их в своих руках, она вскинула глаза, чтобы видеть ее лицо.
– Вы велели Мэри Купп сказать мне эти слова?
– Она видела тебя, не правда ли, моя милая?
– Видела. Я нарвала цветов для Анни. А Мэри, она мне казалась грустной, но я не понимала почему, пока не узнала о болезни ее брата.
– Она тревожится о своем брате, дорогая.
– Но, миссис Шервуд, Мэри сказала мне странное: будто я написала письмо Джеку, рано утром спустившись в классную комнату. Сидела там, написала письмо Джеку и отправила его по почте. Дорогая миссис Шервуд, я ничего этого не делала.
– Китти!
– Я не делала этого, миссис Шервуд. Я не писала никакого письма. Ведь я еще, слава богу, не сошла с ума. Если бы было то, о чем говорит Мэри, то я и сама бы знала об этом. Но я не вставала чуть свет с постели. Я не писала никакого письма. И я не могу раскаиваться в том, чего не делала. Я знаю, что у меня много недостатков. Папа говорит, что я полна ими, хотя он любит меня. Однако, поверьте, я не так плоха, чтобы нарушать установленные вами правила. Я нарушила одно и пришла сказать вам. Я написала очень короткое письмо папе – в своей комнате, накануне праздника. Мне так хотелось выразить ему мой восторг. Я осознаю, что в этом случае нарушила правила. Пожалуйста, простите меня – но именно за это письмо. Никакого другого письма я, право, не писала. Признаюсь, мне часто хочется написать милому Джеку, потому что он мне как родной брат, однако я не могу идти против вашей воли. Вы мне так дороги, что я не могу ослушаться вас.
Миссис Шервуд внимательно слушала Китти, даже не пытаясь прервать ее.
– Дитя мое, ты совершенно сбила меня с толку.
– Вы должны поверить мне, дорогая миссис Шервуд. Поверить, что ваша королева мая не может опозорить вас, себя и всю школу.
– Милое, милое дитя! Сядь рядом и дай мне подумать.
Китти села.
– Вы ведь не сомневаетесь во мне? – спросила она.
– Нет, Китти, но дело становится очень затруднительным! Что могло побудить Мэри Купп навести на тебя обвинение в проступке?
– Я не знаю. Каково бы ни было ее побуждение – я этого не делала. Пожалуйста, скажите, что вы верите мне!
– Я, конечно, готова поверить тебе, Китти. Однако, поверив тебе, нужно будет признать, что Мэри Купп все выдумала.
– Да, конечно, – согласилась Китти, – и скоро обман откроется. Если я написала письмо, то Джек должен получить его через два дня. Точнее, уже послезавтра с первой почтой. Я могу дать телеграмму Джеку или отцу, чтобы узнать, получено ли мое письмо. Это решит проблему, не правда ли?
– Ты сообразительна, Китти. Несомненно, это рассеет все недоразумения.
Глава шестая
Мисс Хонебен смущена
Вечером Мэри Купп пришла в комнату Генриетты.
– Ну что ты сделала сегодня, Мэри? Ты была у миссис Шервуд?
– Да, я рассказала миссис Шервуд, что случилось: Китти О'Донован написала письмо двоюродному брату.
– И как же миссис Шервуд отнеслась к тому, что услышала? Она не вышла из себя? Во время чая я
