Зато Гоша, я думаю, безнадёжный человек. Сколько уж раз давал слово взяться за ум. А что толку? Сегодня опять по математике двойку получил. Домашнюю работу не сделал.
Может, и правда всем звеном поколотить его? Только ведь и поколотить невозможно. Снова, кроме смеха, ничего не получится. Он такое каждый день вытворяет — все за животы держатся.
Вчера перед последним уроком стал просить учительницу, чтобы она отпустила его.
— Зачем тебе? — спросила Нина Ивановна.
— Из поликлиники мне открытку прислали — велели сегодня к врачу прийти.
— Так поздно? — удивилась Нина Ивановна.
— Да, к пяти часам.
— Открытка у тебя, конечно, с собой?
— Открытка? — зачем-то переспросил Гоша. — Нет, она дома.
— Ну, хорошо, — сказала Нина Ивановна, — половину урока ещё посидишь, и я тебя отпущу. А открыточку завтра не забудь принеси мне.
Всего минута прошла, как начался урок, — вдруг в дверь просовывается растрёпанная голова какого-то мальчишки, глазами по классу шарит.
— Тебе кого надо? — спросила Нина Ивановна.
— Гошку мне. Белоусова.
— Зачем он тебе понадобился?
— Так мы на каток уговорились идти!
Тут такой смех в классе поднялся! Мальчишка скорей дверь закрыл. Смотрят ребята на Гошу и смеются.
— Понятно, — говорит Нина Ивановна, — откуда тебе открытку прислали. Приглашение на каток.
Но Гошу разве чем проймёшь! Вздохнул, почесал в затылке и до того несчастную рожицу сделал — ещё пуще загоготали ребята.
А сегодня — новый номер. Мало того, что двойку получил, так он ещё и уснул на уроке. Я слышу, кто-то посапывает за спиной. Да так сладко, с присвистом. Оглянулась — Гоша. Сидит и спит. И другие ребята оглянулись. Нина Ивановна подошла. Положила руку ему на плечо и говорит:
— Доброе утро.
Гоша вздрогнул, глаза выпучил.
— Ай-яй-яй! — сказала учительница. — Измучился. Всю ночь прозанимался. Бедненький. На уроке уснул.
— Я не виноват, — сказал Гоша.
— Ах, перышко в подушке виновато. Щекотало и не давало уснуть.
— Вы не смейтесь, Нина Ивановна. Я и правда не виноват.
— А кто?
— Телевизор. Третий период знаете когда закончился? Может быть, в двенадцать часов. Наши как забросили шведам…
— Обожди, — перебила Нина Ивановна, — а если бы хоккейный матч до утра продолжался?
Гоша подумал и сказал:
— До утра бы, наверно, не выдержал.
В классе, конечно, хохот.
А Гоша оглядел ребят и обиженно сказал:
— Смешно! Вам бы так! Вам бы нашего Графа! Ничего не понимает. Не даёт утром спать, и всё! Одеяло зубами стащит, и лапой по лицу — бемц!..
Вот так и мучаемся с Гошей. Нет, с ним нашему звену первого места не видать. Может быть, подумала я, попросить Нину Ивановну — пусть пересадит его за мою парту? Вместо Игоря. Буду его заставлять хоть на уроке слушать внимательно да смотреть, чтобы не ленился писать. А то Рита, которая с ним сидит, и сама-то почти на одни тройки тянет.
Я сказала об этом Нине Ивановне.
— Молодец, — похвалила она меня. — Всё понимаешь. Что ж, с завтрашнего дня посажу его за твою парту… — И добавила задумчиво: — Да, что-то нам с Гошей надо придумывать. Хорошо, если из него вдруг получится комик Юрий Никулин. А то ведь так может всю жизнь и просмеяться без толку.
Семь номеров «Чутипа», которые выпустили ребята первого звена, были очень хорошие номера. Даже Петя Зорькин не подкачал. Он загадал пять загадок. Четыре загадки ребята сразу отгадали, а последнюю — никак не могли. «Из черных ниток весь день одеяло шили, всю землю им застелили». Что это такое?
Всем классом думали, думали, наконец, сдались.
— Эх вы! — сказал Петя. — Очень просто: снег.
— А почему же нитки у тебя чёрные? — закричали ребята.
— Это я нарочно, — засмеялся Петя. — А то бы вы сразу отгадали. Я эту загадку сам придумал.
А командиру Вите Зайцеву тяжелее всех досталось. Его соседка по парте болела в те дни гриппом, и Вите пришлось всю газету делать самому.
И сделал! Еще какая интересная получилась! И смешные рисунки там были, про тех ребят, которые нарушают в классе дисциплину, и стихи собственного сочинения:
Люблю я на лыжах кататься.
Лечу я с горы, как экспресс!
И хочется петь и смеяться,
И всех обогнать мне, всех!
Стихи, в общем, мне понравились. Ладно, пусть себе обгоняет всех. Ему нужно быть впереди — командир! Хорошие стихи, как у настоящего поэта. Надо будет самой попробовать сочинить. А вот для чего такую шахматную задачу загадал — неизвестно. Игорь — он хорошо играет в шахматы — смотрел, смотрел на эту задачку, а потом сказал, что её и десятиклассники не решат.
— Думать надо, — усмехнулся Витя и постучал себя по голове. — Этим вот местом. Понимаешь?
Я бы на месте Игоря обиделась, а он не обиделся.
— Ладно, — пообещал Игорь, — принесу шахматы — посмотрим, кто кого.
Всё же Витина газета, по-моему, получилась самая интересная. И Нина Ивановна так считала. Хотя она тоже сказала, что не следует загадывать задачки, которые всё равно никто не сможет решить.
— Итак, первое звено прекрасно справилось с выпуском «Чутипа», — сказала Нина Ивановна. — Теперь посмотрим, как получится у второго звена.
«Ничего, — подумала я, — и мы в грязь лицом не ударим. Может, ещё и получше придумаем».
Вчера, когда после уроков расходились из класса, я снова напомнила Коле Ступину, чтобы получше постарался. Пусть нарисует, как Гоша идёт в поликлинику с коньками под мышкой. Или пусть нарисует, что сам захочет.
— Да, ладно, — сказал Коля. — Нарисую.
А Тане Михалёвой я и напоминать не стала, Таня девочка прилежная. Отличница.
И вот пришла сегодня в школу — Танина заметка уже висит на месте. Таня написала про то, как готовит домашние уроки. Делает их всегда вечером, после гулянья, а утром лишь повторяет на свежую голову.
Танину заметку я прочитала с большим интересом. «Может быть, и мне так же готовить уроки?» — подумала я.
Да, нет у меня всё же строгого режима. Когда утром делаю уроки, когда вечером. Правда, вечером, после школы, я немного гуляю, затем занимаюсь музыкой, да еще с тобой, папочка, я люблю поболтать на нашей тахте. Во всё равно, если не терять даром ни минутки, то можно вполне и уроки приготовить. Вот уж тогда утром сколько будет времени! Можно и начитаться вволю, и во дворе нагуляться.
Поговорили мы с Таней о режиме дня, а Коли всё нет и нет.
Уже почти все ребята собрались, когда он пришел.
— Прикалывай скорей! — говорю я.
А Коля молчит, в портфеле копается.
У меня совсем терпение лопнуло.
— Да скорей же! Скоро звонок… Где рисунок?.. Дома, что ли, оставил?
— Не оставил.
— Где же он?
Коля покраснел, и кулаки стиснул.
— Ну, чего, чего пристала? Не рисовал я. Забыл.
— Как забыл?! Совсем не рисовал?
— Ну, совсем, совсем! Ясно? И отвяжись!
Я даже растерялась. Вот так Коля! Всё звено подвёл! Села на своё место и думаю: надо его как-то проучить… Подошла Марина, и мы вместе стали думать… И наконец придумали. Вырвала я из тетради листок и сверху написала:
«Друдл». Подчеркнула. А под ним — мелкими буквами: «Угадай, что это такое?» А внизу этого самого почти чистого листка так написала: «Ответ: это рисунок, который должен был сегодня нарисовать Коля Ступин». Здорово у нас получилось. Марина даже захлопала в ладоши.
Пока ещё не успели дать звонок, мы быстренько накололи листок на гвоздики.
Через минуту возле «Чутипа» столпились все ученики. И Коля не усидел на месте.
Гоша принялся расталкивать ребят по сторонам.
— Дайте дорогу самому главному художнику!
Коля прочитал, что мы с Мариной написали, и сделался злой-презлой. Он хотел сорвать листок, но ребята не дали ему сорвать. А Гоша весело подмигнул Коле:
— Лучше скажи девчонкам спасибо, что поработали за тебя!
В это время зазвенел звонок, и вошла Нина Ивановна. Она поздоровалась, положила на стол портфель, а потом строго и внимательно посмотрела на нас, потому что мы никак не могли; успокоиться.
— Витя, — обратилась она к Зайцеву, — объясни, почему в классе так шумно?
Наш командир с трудом сдержал смех и показал на газету:
— Коля Ступин очень хороший рисунок сегодня нарисовал.
Нина Ивановна подошла к газете и, мне показалось, что ей тоже хотелось засмеяться.
— Что ж, — сказала Нина Ивановна, — я считаю, что это одна из самых удачных заметок в нашем «Чутипе»… А теперь успокоились, ребята, начинаем работать…
Ещё в тот день, когда вышла история с Колей и его рисунком, я поняла, что он затаил на меня злобу. Этого нельзя было не заметить. Идёт мимо меня — даже не смотрит. Ноздри раздует и сопит.
