Александр Гиневский - Везучий Борька

— Эти деньги, Анатолий, мы заработали вместе. Кто больше, кто меньше — дело десятое. Главное — своими руками. Понимаешь?.. Человеку себя уважать надо. За что? Тут только одно: за умение хорошо делать своё дело. А когда умеешь, то за это не только хвалят, а ещё и деньги платят. — Илья Васильевич вдруг умолк, кашлянул в кулак, подумал: «Не шибко ли воспитательно говорю…» Помолчал. — Такие вот пироги… — сказал и добавил: — Ладно, потом поймёшь.

— Я понимаю, дядя Илья, — неожиданно ответил мальчик и потупился.

— Ну-у?.. — недоверчиво и смущённо протянул Илья Васильевич. — Вот, значит, как…

Минута неловкого молчания тянулась долго.

— Ты это… — сопя, произнёс наконец Илья Васильевич, — неси деньги домой. Трёшку мне только выдай на пиво. Буду слесарей с токарями мирить…

Мальчик шёл домой. Шёл походкой усталого матроса, вернувшегося из плавания. Так ступал Илья Васильевич. Руки мальчика были засунуты в карманы. В левом лежали деньги. Они не помещались в кулаке.

Ноги сами привели его на берег Медянки. На знакомом месте он увидел лишь Евсейку.

— А остальные где?

— Где, где… — чуть не плача, заканючил тот. — В гараже у Санькиного отца. Машину починяют. А меня гонят. Я им ведро с соляркой опрокинул… Все они там: и Никита, и Вовка-фуфырь…

— Мал ты ещё, Евсейка, потому и гонят тебя, — с улыбкой сказал он, вдруг почувствовав себя рядом с Евсейкой совсем взрослым. Почувствовал по тому, как понятна и в то же время смешна стала ему досада малыша. И тот будто уловил что-то новое в нём, в Тольке. Но что? Евсейка невольно морщил лоб, всё всматривался в лицо мальчика и всё не мог понять: что? Ему не было ещё дано такого понимания, напрасно он мучился…

— Толька, айда через овраг прыгать, — не очень уверенно позвал он.

— Сейчас не могу.

— А чего так?

— Получку надо домой отнести. Да и устал я сегодня…

Светлые Евсейкины глаза распахнулись.

— И тебе, что ли, выписали?!

— Нам с дядей Ильёй вместе, — тихо, незначительным тоном произнёс Толька. Он медленно поднёс к губам кулак, кашлянул.

Евсейка подпрыгнул на месте.

— Врёшь! Покажи! Деньги-то у дяди Ильи…

Толька спокойно полез в карман.

— Вот.

— У-ух ты!.. Ну и деньжищ!.. Поди, на них целый вагон мороженого купить можно!

— Да тут моих не так много… — усмехнулся мальчик. — Ладно, пока, Евсейка.

Он шёл по тропе вверх, к дороге. Шёл и чувствовал спиной заворожённый, неотрывный взгляд Евсейки.

Вечером он писал письмо родителям в Ленинград.

«Сегодня с дядей Ильёй получили заработаные деньги». Перечитал фразу. Потом подумал и написал ещё одно «н» над словом. Перечитал: «Заработанные». Слово сразу обрело тяжесть, стало весомым. Заработанные деньги дают за труд. А он никогда не бывает лёгким, если он настоящий.

Теперь он это понимал.