Мария Ботева - Мороженое в вафельных стаканчиках

Ознакомительная версия. Доступно 5 страниц из 28

— Значит, так всё просто? — вдруг спросил Минька.

У меня мгновенно пересохло во рту. Что он имеет в виду?

— Значит, можно вот так предать собаку, а потом снова взять, снова тренировать, как будто ничего не было?

— Лёша… — как-то тихо выдохнула Зина Ивановна. — Лёша, что ты…

— Мама, — сказал Лёшич. Никогда он при всех не называл Зину Ивановну мамой, — но это ведь так. Она предательница. Может, она и нас предаст? Когда-нибудь.

— Ну, это ты, парень, загнул, — подал голос мой папа. Я даже не ожидала.

Лёшич как-то криво усмехнулся. Видно было, что он хочет что-то сказать, но почему-то не говорит. Зато Алик не смолчал.

— Ну-у, — протянул он, — конечно, существует ненулевая вероятность, но, Лёш, это вряд ли…

Тут все зашумели, заспорили, есть такая вероятность или её нет. Только Викашара и Славка стояли и молчали. Они не знали, что сказать. Славка, кажется, плакал, а Вика сидела и гладила Шороха. Танька тоже гладила его, но ни кого не смотрела.

Мне хотелось что-то сказать, но я не могла всех перекричать.

— Голос! Шорох, голос! — подала я команду собаке. Танька никогда не запрещала нам командовать, наоборот, считала, что собака-спасатель должна слушаться любого в отряде. Шорох залаял. Я его не останавливала, и он лаял всё громче и громче. До тех пор, пока все не замолчали.

— Молодец, — сказала я псу. А ребятам сказала вот что: — Тогда и я могу предать. Выгоните меня. Я тоже предатель. Вон, Шмагин знает.

Генка хлопнул себя по голове и закрыл лицо рукой. Папа хмыкнул, крякнул и полез в багажник. А мне пришлось рассказывать свою историю. Не знаю, что бы я отдала, лишь бы не вспоминать её, да ещё вот так, при всех. Но так уж вышло. Криво, конечно.

— И ты знал? — спросил Лёшич у Шмагина.

— Знал, — ответил Генка и встал рядом. Посмотрел на меня и сказал: — Твой смех для меня есть чистая радость.

Кто-то присвистнул. К нам подошёл Славка. Медленно и как будто обреченно.

— Ты не расстраивайся, — сказал он мне, — всё бывает. Всё наладится, — наклонился к сестре.

Все молчали. Весь класс. Мне кажется, в школе у всех сразу наступили проверочные работы. Или даже экзамены. Ни звука не доносилось с той стороны. Машины перестали ездить, решили устроить себе тихий час.

— Ты так мне весь класс разгонишь, Лёш, — вдруг сказала Зина Ивановна.

— Но, мама! — крикнул он.

— Можно подумать, ты никогда не ошибаешься.

— Но не так же!

— Радуйся, что не так! — закричал Теоретик. И все тоже закричали, начали спорить, на улице сразу же оказалось много машин. Уроки в школе закончились, мимо нас народ бежал домой. А мы всё стояли, спорили, и уже не вспомнить о чём, но продолжали спорить.

— Десятый класс! — вдруг услышали мы голос Солёного. Он стоял на крыльце. — Бинокулярную повязку я за вас буду накладывать? А узлы вязать? Соревнования через неделю! Марш на тренировку!

Это правда. Через неделю нас ждали городские соревнования по ОБЖ.

— Борискузьмич! — закричал Славка. — А на собаку можно её завязать?

И мы все повели Шороха на тренировку. Все, кроме Лёшича. Я слышала и видела, потому что осталась недолго рядом с папой.

— Но мама… — потихоньку сказал Лёшка.

— Иди, — Зина Ивановна подтолкнула его к школе, — после поговорим.

Но после никто ни о чём таком не говорил. Всё было ясно.

Ознакомительная версия. Доступно 5 страниц из 28