– Хорошо, – сказал Саша, хоть и не без некоторого сомнения, и протянул Джейн купюру красного цвета, с цифрой десять.
– Ждите. – И Джейн вышла из каюты.
* * *Выйдя от Саши, Джейн получила неожиданный подарок. Она не успела отойти, как разминулась с матросом. На Джейн он не обратил внимания, зато она узнала его.
Это был весельчак Билли, тот самый, что объяснял Счастливчику Джону – за деньги можно найти любую услугу. В том числе и ту, в которой особенно нуждался мистер Вандерби.
Джейн сделала несколько шагов и расслышала его разговор с часовым.
– Ник, будь другом, обрадуй старину Билли! Отдежурь за меня следующую вахту, а я за тебя в следующий раз. Замётано?
– Другом буду, дежурить – дудки, – ответил Ник. – Знаю я тебя, Билли, скажешь «замётано», а потом – замнёшь. Давай уж, я в свой черёд отдежурю, а ты будь добрым – как склянки пробьют, так заступишь. Мне тоже спать охота.
Шутник Билли выругался (да так, как не позволяла себе даже миссис Дэниэлс) и побрёл восвояси.
«Так вот кто должен заступить на пост, – поняла Джейн. – Ну, тогда мой поступок, пожалуй, не такой и бессовестный. Забавно, кстати, с чего он решил отложить дежурство? Не получил ли он первый заказ на свои услуги, причём прямо на корабле и насчёт меня?»
Проверить это было невозможно, да Джейн и не пыталась. Пора было приступать к следующему этапу. Бессовестному, до лёгкого покраснения щёк. Но что поделаешь. И вооружившись лампой, Джейн пошла по своему маршруту.
Начала она с того, что зашла в салон, пожелала джентльменам спокойной ночи и удалилась, удостоверившись, что все нужные лица на месте.
Быстро зашла в свою каюту, написала записку по-английски, стараясь допустить как можно больше ошибок. Дописывая, пробормотала: «Конечно, его не расстреляют, но лёгкой тени подозрения будет достаточно».
Затем последовали два быстрых визита: в каюту судового врача и в каюту мистера Вандерби. В каюте врача Джейн дрожала и краснела: здесь она действительно была воровкой. Но начинающим воровкам везёт. Посветив фонарём, Джейн без особых хлопот отыскала нужный предмет в аптеке и удалилась.
Потом, снова слегка вздрагивая, но уже не от стыда, а от опасения, заглянула в каюту «мистера Вандерби». Здесь она не взяла ничего.
Прождав немного возле салона и убедившись, что джентльмены начали расходиться, Джейн направилась на камбуз, повидаться – а на самом деле попрощаться – с его обитателями, включая Мистера Моргана.
Разговора, конечно, не вышло. Завсегдатаи Камбузного Клуба с недоверием поглядывали на Джейн, не зная, как обращаться к ней, «мастер Джонни» или «мисс». Зато она получила главное, что хотела: кружку кипятка и кусок сахара в неё. Единственное, чего она не смогла, так это отбиться от приказа кока, чтобы Микки сам отнёс кружку в её каюту.
– Удачи, Микки, – не удержавшись, сказала она. – Умывайся почаще.
– Спасибо, мастер… то есть мисс Джонни, – отозвался тот и уточнил: – Спасибо, что заступились.
Джейн погнала его на камбуз, напоследок посоветовав вести себя так, чтобы не приходилось заступаться. Потом влила в кружку несколько капель лауданума. Это оказалось делом непростым. Влить мало она боялась, перелить – тем более. Пусть шутник Билли согласился бы задушить младенца в колыбели, подарить ему вечный сон она не собиралась.
В итоге Джейн отмерила порцию, которую сочла достаточной. Ещё раз порадовалась тому, что сохранила прежний костюм, – и надела его.
Прождав ещё немножко, Джейн вышла из каюты. Большой корабль имел свои преимущества: пусть сейчас на нем не спали несколько человек, он все равно напоминал спящий город. Поэтому она спокойно добралась до кормы.
Билли, против своей воли заступивший на дежурство, подрёмывал.
– Кто там? – поднялся он, правда не поднимая ружья.
– Добрый вечер, сэр, – сказала Джейн, молясь, чтобы Билли не опознал в юнге нового мичмана. – Капитан приказал разнести часовым грог, для подкрепления.
– Странно, – скорее удивлённо, чем недоверчиво сказал Билли, никогда такого…
– Так вы не будете? – Джейн изобразила искреннюю радость. – Значит, мне можно выпить самому?
– Что? Щенок! – Билли был возмущён, как добродетельная девица, получившая на улице непристойное предложение. И Джейн пришлось отдать напиток, чтобы он не был вырван из её рук.
Когда Джейн, простояв на корме (кстати, действительно, было холодно!) десять минут, вернулась к входу в каюту для арестованных, выяснилось, что напиток уже употреблён и начал действовать. Билли не мог сопротивляться сну.
– Чего вы там, совсем… Рому так перелили, – пробормотал он. – Юнга, постой рядом, до смены. Кого увидишь – растолкаешь. Уйдёшь – завтра оторву уши, вместе с башкой.
– Хорошо, постою, сэр, – согласилась Джейн. И спросила тихим, но проникновенным тоном: – Как вы думаете, почему мистер Вандерби попросил меня принести эту кружку именно вам? Не понимаю, почему он дал мне за это фунт?
– Что за чушь! – пробормотал Билли и погрузился в кромешный храп.
«Ещё одно преступление, – подумала Джейн. – Теперь уже не отступить. После того, что я наделала, мне проще покинуть борт «Пасифика» любым путём, чем остаться и объясняться утром».
Подождав минут десять, Джейн исполнила просьбу Билли – немножко его потормошила и получила удовлетворительный результат. Чтобы пробудить часового, его следовало, самое меньшее, окунуть в море.
Помещение с пленными не запиралось. Джейн осторожно вошла внутрь.
– Вы готовы? – спросила она Сашу.
– Да, – ответил тот. – Я смог объяснить им, что британское Адмиралтейство намерено конфисковать это судно. Я не солгал? Это хорошо. Они готовы бежать, но сначала хотят понять, кто заплатит им за четыре квартера салаки, конфискованных командой корвета, и за десять квартеров салаки, конфискованных для кухни вашего корабля («Какое счастье, что мне не придётся её чистить», – подумала Джейн). Имейте в виду, это честные люди, а им обещали заплатить.
– Йа, йа, гере матрозе, мы плыть, когда ваш капитан платить за рыбу, – с достоинством сказал седобородый финн, а его сыновья согласно поддакнули.
– Это не просто честные люди, это честные чухонцы, – со вздохом сказал Саша.
– Мы не плыть, пока нам не платить за рыбу, – уточнил финн под хоровое согласие сыновей.
Джейн чуть не топнула ногой со злости, но вдруг рассмеялась, да так, что даже на всякий случай укусила рукав. Засмеялся и Саша.
Отсмеявшись, Джейн прикинула, вспомнив рассуждения Лайонела о балтийской торговле, сколько может стоить груз салаки (бывает, оказывается, и такая динамика цен), для уверенности удвоила сумму и, передавая деньги, сказала Саше:
– Если его не удовлетворят деньги нашей Королевы, вам придётся дать ему деньги вашего императора.
Опасения оказались излишними. Старик оглядел деньги при свете лампы и сказал: «Гут».
– Леди, – нерешительно сказал Саша, – вы знаете, что мы будем делать дальше?
* * *Что делать дальше, Джейн знала. Точнее, догадывалась.
Они стояли на корме. Ночь была холодной и ветреной: как раз та погода, когда приятно, немного освежившись, вернуться в тёплую каюту.
Джейн не думала о каюте. Она вглядывалась в тёмное пространство за кормой, сжимая в левой руке лямку заплечного мешка. Глаза еле-еле видели в этой мгле небольшое сгущение, и она понимала: это шхуна. Именно на эту шхуну и полагалось перебраться с борта «Саут Пасифика».
Старик что-то сказал одному из сыновей. Тот ухватился за канат и, как паук, пополз в темноту. Джейн следила, как он исчезает во мгле… Нет, все ещё видит. Вот он остановился, наверное, добрался. Вот что-то негромко сказал. Да, он на палубе своей посудины.
Старый финн посмотрел на Сашу и Джейн. «Это сон, – подумала она. – Сейчас я проснусь на камбузе… А если сон, то чего я боюсь? В конце концов, кому нужно добраться к отцу?»
Она шагнула к канату, на секунду замялась, не зная, что делать с сумкой. Финн что-то сказал.
– Он принесёт её сам, – перевёл Саша. Джейн заметила, что он старается не смотреть на канат.
«Ещё секунда, и я сама не решусь», – подумала она. Натянула перчатки, схватилась за трос, перебросила ноги и устремилась вниз.
Она часто лазала по деревьям и не раз висела на ветках, уцепившись руками. Но как это было несравнимо с путешествием в темноте! Джейн даже боялась открыть глаза и лишь слышала свист ветра вокруг и плеск волн внизу. Она вцеплялась в тугие завитки и больше всего боялась разжимать руки, чтобы проползти ещё фут вперёд.
«Черт возьми, лейтенант Летфорд, умереть от турецкой бомбы, в греческой бухте, на борту русского линейного корабля…» – услышала она слова отца.
«Черт возьми, мисс Джейн, умереть в волнах Ботнического залива, убегая с британского корабля на финскую рыболовную шхуну, освободив перед этим из плена русского волонтёра… Папа, я превзошла тебя в безумстве!»
