Марк Ефетов - Звери на улице

Дверь открылась, и Шустрик тявкнул на Дидусенко, а потом замолчал и даже чуть-чуть помахал хвостиком.

Умные собаки всегда ведь чувствуют хорошего человека и тянутся к нему:

— Твой? — спросил Славу Дидусенко, нагнувшись и поглаживая пса. — Хорош… Сейчас мы с тобой побеседуем. Дай войти, друг.

— Мой, — сказал Слава. — Знаете, он настоящий друг. Он так встретил меня, так встретил… Шустренька, ну иди. Вот так. Видите, сразу признал. Он, знаете, не дает нам с Глебкой даже в шутку драться — такой лай поднимает, просто жуть. И вообще Шустрик такой, такой…

— Понимаю, — сказал Егор Исаевич, — такая собака хозяина в обиду не даст.

— Не даст, — как эхо, повторил Слава. Он еще хотел рассказать Егору Исаевичу, как Шустрик охраняет его от хулиганистых мальчишек. Когда Слава выходит в переулок с Шустриком, ни один из этих огольцов близко не подойдет: боятся. Но Слава не стал рассказывать о Шустрике, посчитав, что это будет хвастовством, и, кроме того, Дидусенко — гость, и нечего ему навязывать рассказы о своей собаке.

Пес стоял между Егором Исаевичем и Славой, хвост Шустрика вертелся с быстротой наивысшей радости. Но этого было мало. Пес, приседая, взвизгивал и всем своим поведением, казалось, говорил: «Я счастлив. Я очень счастлив».

А Слава при этом вспомнил берлинскую улицу, большого медведя и других диких животных, которые любили и слушались Дидусенко.

В воображении Славы возник гигантский слон, а тут был маленький Шустрик.

И странным показалось, что все — и большие, и маленькие — любят и слушаются этого бородача. А Егор Исаевич как бы ответил Славе на его невысказанный вопрос.

— Да, — сказал Дидусенко. — Этот песик — верный друг навсегда. Что маленький, что большой — все одно.

Он уже понял, Егор Исаевич, что Славе, кроме Шустрика, не надо никакого животного — ни дикого, ни домашнего. Верная любовь — всегда одна.

Стихотворение М. Дудина