Владимир Степаненко - Компасу надо верить

Я узнал Егора, Алешкиного кореша, который спускался со мной в ковше на третий горизонт.

Протискался к нему. Помощник машиниста сразу узнал меня.

— И ты успел? Алешку не видел? Неужели проспал? Руда! Отколоть тебе?

Мне достался тяжелый кусок темно-синего цвета с блестящими краями.

— Синька! — Егор улыбнулся. — Понял? Руда так называется!

— Понятно! — Я продолжал разглядывать камень, удивляясь его весу. В мокрых валенках стыли ноги, и я решил вернуться домой.

Выбрался я из карьера с большим трудом. В котловане было много рабочих. Дядю Макария и Алешку нельзя было отыскать.

Я присел на бревно и перемотал портянки. Озябшим ногам стало теплее.

Я ушел далеко от карьера, а все так же гулко доносились удары ковша. Афанасий Иванович продолжал дробить руду.

«Есть руда!» — радостно думал я.

Неожиданно на дороге я увидел Настю.

— Юра, я тебя жду. Мама сказала, что ты в карьер побежал.

— Хочешь посмотреть руду? — я вытащил из кармана свою первую находку — маленький кусочек породы с острыми краями. — Синька!

— Тяжелая! — Настя поднесла ладонь к лицу. — Железом пахнет! Юра, а мы останемся… Мама так решила…

Выглянуло солнце. Снег ослепительно засверкал тысячами блестящих звездочек.

Мы еще не дошли с Настей до Встреченки, как нас обогнал темно-зеленый «четвертак». Он был в красной пыли.

Алешка Звездин высунулся из высокой кабины и радостно завертел над головой шапкой. Лицо его так и сияло.

— Руда! Братцы, руда!

Потом тяжелые машины шли мимо нас одна за другой без остановки. Их встряхивало на ямах и припорошенных снегом колдобинах, и на белую дорогу сыпалась крошка и пыль. Скоро вся снежная дорога была красной от руды.

Я повернулся и посмотрел на Настю. Она была серьезной, между бровями залегла глубокая складка, которой раньше не было. Видно, нелегко далось им с Валентиной Васильевной принятое решение.

— Слышишь, железом пахнет?

— Да, пахнет! — Настя открыто улыбнулась. Посмотрела на показавшиеся маленькие домики и белые хатки: — Здравствуй, Встреченка! Мы идем!