Павел Голубев - Ефимка-партизан

— Тетка Марья, баню истопила? — послышался знакомый Ефимке голос.

Он выбежал во двор — солдаты незнакомые, что за чудо? Голос бородатого, а его нет.

— А, Аника-воин! Как здоров? Тетка Марья лучше всяких докторов вылечит. Не узнаешь без бороды-то?

Только сейчас Ефимка рассмотрел и узнал Мироныча.

— А я тебя и не узнал, а где те твои товарищи? — спросил Ефимка.

— Там, брат, остались. Хорошие ребята, — и Мироныч больше ничего не сказал.

Вымылись в бане, сели пить чай и ужинать.

— Ну, Ефим, молод ты еще быть партизаном, подрасти еще... Завтра мы тебя проводим домой...

— А мне так хотелось Дубкова повидать!

— Дубкова? Может быть, дорогой и встретим, почем знать.

Ночью Ефимку подняли сонного, уложили на телегу и двинулись в путь.

Ефимка проснулся, когда остановились у петуховской паскотины открывать ворота.

— Никак наш кедровник? — радостно сказал Ефимка.

— Ваш, ваш! — сказал незнакомый мужик, правивший лошадью.

— А где же солдаты? — спросил Ефимка.

— Вон поджидают нас у лесной дороги.

— Ну, теперь добежишь домой, а мне скорей надо до дому добираться, слезай!

Ефимка слез и остановился.

Мироныч нагнулся с коня.

— Ну, Ефимка, прощай. Очень хочется тебе увидать Дубкова? Ну, смотри, вот он, — Мироныч ткнул себя в грудь и ласково посмотрел в глаза Ефимке.

— Не верь, что я разбойник... Я — партизан... Боремся мы с теми, помнишь, там на заимке, где я тебя выручил... А по тайге прячемся, пока нас мало... Зря мы никого не грабим, а только, когда нам приходится туго — берем у богачей... Ну, нам пора, прощай. Не поминай Дубкова лихом... А эти гостинцы передай Нюрке, — и Мироныч подал пяток кренделей, тронул коня и скрылся вместе с товарищами в густом кедровнике.

Бурак.

У выгона, где пасется скотина.

Полосатая сибирская земляная белка, значительно меньше обыкновенной белки. Питается хлебными зернами и кедровыми орехами.

Шишкобой — когда сбивают с кедра шишки с орехами.