Сейчас опишу его. Мужчина. Лет тридцать-сорок. Одет в рабочую робу. Пыльные сапоги. Он строитель. Постойте… Нет, не может быть! Его замуровали в стену. Жертвоприношение. Кровавый темный ритуал. Ради того, чтобы здание было крепче! Пока он спал, его впечатали в бетон. Он проснулся. Воздуха нет. Горло! О, как болит горло! Стал карабкаться наружу. Паника. Я чувствую, как бьется его сердце. Он пинает стену. Пробивает ее. Одна нога на свободе. Но только одна. Вторая увязла. Кислород кончается. Сил нет. Он угасает. Боль. Мрак. Он умер.
Пока Влад был на связи с фантомом, парень, споривший с ним, сцапал рога и перевернул. Стал внимательно рассматривать.
— Да вот же тут написано! Рога лося европейского, сувенирные. У моего деда такие в прихожей были, типа вешалки.
— Заткнись! — зашипели на парня. — Не мешай Владу работать.
Парень пожал плечами. Влад открыл глаза и сказал:
— Похоже, среди нас скептик! Тогда что вы скажете на это?
Он достал из кармана камень с руной. Наш с Соней камень.
— Я нашел в лесу руническую дорожку. Знаете, кто ее выкладывает? Прислужники дьявола. Здесь явно велась магическая работа. Был призыв. Шах и мат, маловеры!
Вокруг загудели. Одна женщина схватилась за сердце, другая заплакала. Мы с Соней были не в силах даже пошевелиться. Голова шла кругом. Влад Вампир! Замурованный рабочий! Рога лося!
Вдруг из толпы выскочила Любочка и бросилась к Владу Вампиру.
— Венец безбрачия! Венец безбрачия! — кричала она и судорожно трясла рукой куда-то в сторону.
Все как по команде повернули головы. У заснеженных скамеек возмущенно жестикулировал Павел Зигмунтович, а Роза Жановна обмахивала его краем своего платка и поглаживала по плечу.
— Венец! Безбрачия! — Любочка ткнула в них пальцем.
— Что — венец безбрачия? — слегка растерялся Влад Вампир.
— Снимите! С меня! — взвыла Любочка и протянула к нему дрожащие руки.
Кажется, Влад заинтересовался, хотя и удивился тоже:
— Сейчас? Здесь?!
— Да, я готова! Я всю жизнь вас ждала!
Неужели мы увидим настоящий ритуал? От профессионала! Я поднялась на носочки, чтобы ничего не пропустить, и приготовилась запоминать, но тут нас накрыло мощной звуковой волной:
— Сонечка!
Толпа расступилась. К нам неслась галопом огромная женщина. На бегу она придерживала меховую круглую шапку. Вид у женщины был зверский. Соня побелела и попыталась нырнуть в людскую гущу, но ей это не удалось. Я подумала, что нас сейчас растопчут, сжалась и зажмурилась.
— Капец, — пискнула рядом Соня.
— Всем оставаться на своих местах! — взревел металлический голос прямо с небес. Ничего себе, вот мы наворотили дел, если до гласа Господнего дошло! Я быстро глянула вверх, ожидая увидеть столб света или что-то похожее, но, кроме туч, там ничего не было.
— Повторяю! Всем оставаться на своих местах! Отпустите заложников, и никто не пострадает! — снова загромыхал голос.
— Сережа, снимай это! Снимай! — выкрикнула журналистка.
— Пацаны, валим! Менты! — завизжал кто-то из группы в черных балахонах.
Толпа вздрогнула. Глубоко вдохнула. Выдохнула. И побежала. Но не в одну сторону, а во все одновременно. Я успела схватить Соню за капюшон, заметить, как Любочку швырнуло на Влада Вампира, как огромная женщина в круглой шапке пинком отбросила рога с дороги и прыгнула типа белки-летяги, а потом на меня обрушилась гора. Точнее, на нас с Соней.
— Не бойтесь, я вас прикрою! — прогудела гора голосом огромной женщины.
— Бабушка, — простонала Соня где-то сбоку.
А я извернулась и сумела-таки высунуть часть лица из-под шуршащей болоньевой подмышки. Нос задышал. Глаз увидел комья снега и бегущие по ним ботинки. В целом было тепло и удобно.
Я лежала в сугробе, приплюснутая к Соне Сониной же бабушкой, слушала вопли и прочие звуки апокалипсиса и думала, что вот мы и сообщили всему миру о зле. Вот и прославились. Но радости не было. В отличие от нехорошего предчувствия, что скоро нам будет стыдно. Что мы какие-то маленькие дурочки. Наверное, у меня просто тревожный тип личности. Хорошо бы.
К вечеру все выяснилось. Уже после того, как полицейские в касках всех изловили, а потом отпустили. После напряженных бесед в кабинете заведующей, просмотра наших телефонов, стирания видеозаписей. После объяснений с Сониной бабушкой и видеозвонка моей мамы, которая не смогла отпроситься с работы и приехать. После нашего с Соней сидения в комнате под замком до ужина.
Что-то мы узнали сразу. Что-то из чужих разговоров. Что-то от тети Гули, которая приходила к нам для уборки. А остальное — от Любочки. Она принесла главную весть: мы ни в чем не виноваты. Но телефоны сдадим заведующей до конца смены, чтобы не возникало соблазнов изобрести еще одну сенсацию.
Как я и предполагала, нам было стыдно. То, что казалось вполне реальным и жутким в темноте, при свете дня утратило всю свою загадочность. Мы рассказывали взрослым про призрака, ведьму, заброшку и с каждым словом понимали, что несем полную чушь. Хотя взрослые не пытались нас стыдить и высмеивать. Спасибо им за это. Но не спасибо за то, что отобрали телефоны. Идея лишить нас интернета и связи принадлежала Сониной бабушке, моя мама поддержала. Пришлось смириться. Теперь контакты с домом только через заведующую, будем с ней чаще встречаться. Вот счастье-то!
Заведующая уже не такая суровая, последние события ее неплохо потрепали. Не строит из себя императрицу, нравоучения сократила раза в три. Сутулиться стала и теперь еще больше похожа на Влада Вампира. Может, их в роддоме разлучили? Как в одном сериале про новорожденных близнецов горничной и миллионера. Интересно же. Я сказала об этом Соне, но она и слушать не стала. Проворчала, что от рогатых одноногих монстров еще не отошла и к близнецам морально не готова.
А монстра на самом деле не было. Совсем и вообще. И призрака. И ведьмы (хотя насчет ведьмы я не уверена и теперь подозреваю заведующую). А был завхоз Дмитрий Антонович, тот, который отсвечивал здесь в костюме и с дымовой машиной. Полицию, кстати, тоже он вызвал. Сообщил о том, что санаторий «Чистый исток» захватили террористы-экстремисты и по совместительству фанатики мрачного культа. Фотки послал. Потому что перепугался за свое имущество. Он же в недострое трубы хранил, стройматериалы и всякое другое, что в санатории плохо лежало и легко утаскивалось. Хранил до весны, чтобы, когда дорога подсохнет, с комфортом вывезти. И рога тоже спер. Они раньше на стене в бильярдной висели (оказывается, тут и такое есть), потрескались, Дмитрий Антонович их списал и уволок. Ночью. Точнее, под утро. Потому что ему в темное время суток все равно заняться нечем, у него бессонница. Он же закодированный. Поэтому не спит и печалится. Это его подворовывание — считай, новое хобби.
