мне стоит написать ей записку и объяснить, что Нора — более чем желанная гостья у нас в доме?
У меня свело живот. Последнее, чего мы с Норой хотим, — это чтобы наши родители поняли, что, когда мы время от времени говорим, будто идём друг к другу в гости, на самом деле слоняемся по улицам, вляпываясь в бог знает какие неприятности. Мы нарадоваться не могли, что наши мамы не слишком-то хорошо знакомы. И, разумеется, вовсе не жаждем, чтобы ситуация изменилась.
— О, совершенно незачем, — наконец выдавила я. — Она говорит, что, пока Джордж в пансионе, в доме слишком тихо, и ей приятно, что я их навещаю.
— Как-то с трудом верится, — вмешался сидевший рядом со мной Гарри.
— Прекрати, Гарри, — оборвал его папа.
— Бьюсь об заклад, Кентуэллы только и мечтают об ещё одной визжащей и пищащей девчонке, — пробормотал Гарри в мою сторону, но совсем тихо, чтобы родители точно не услышали. Что, конечно, позволило им сделать вид, будто он ничего и не сказал. Подобные выходки всегда сходят ему с рук.
Как бы то ни было, больше мама с папой о записке для Кентуэллов не упоминали, и мы с мелом добрались до школы без происшествий. На перемене я показала свою добычу Норе и Стелле. Мы отошли к кабинету музыки, куда в такой час обычно никто не заходит.
— Прекрасно! — воскликнула Нора, взяв себе кусок мела.
— У меня их три, по одному на каждую, и запасной, если вдруг один потеряем.
— Как же мне хочется пойти с вами, — вздохнула Стелла. — Только не писать, а просто постоять рядом на случай, если кто-нибудь решит вам помешать.
Бедняжка Стелла! Всё-таки жизнь пансионерки — не сахар, сколько бы пьес они ни посмотрели и в какие бы наряды ни одевались (хотя, как я уже говорила, на первый взгляд всё это может показаться даже забавным).
— А ты не можешь сказать, что пошла к одной из нас в гости? — спросила Нора.
Но Стелла только покачала головой.
— О таких вещах нужно предупреждать заранее. Ты же знаешь, монашки нас просто так не отпускают, всегда тщательно проверяют, куда именно мы идём. В конце концов, им ведь за нас отвечать.
— Жаль, что ты не можешь пойти, — сказала я совершенно искренне, хотя в глубине души подумала, что Стелла может в последнюю минуту всё испортить: временами она трусливей мыши. Так что, может, и к лучшему, что она останется в школе вместе со своим вязанием.
— Кстати, а что именно ты вяжешь? — поинтересовалась Нора, заглянув в вышитую сумку, из которой торчали спицы и клубки шерсти: Стелла часто носит её с собой, чтобы успеть на перемене провязать хотя бы несколько рядов. Мне был виден только моток довольно милой тёмно-зелёной пряжи и аккуратно сложенное нечто платочной вязки.
— О, всего лишь шарф, — поспешно ответила Стелла. — Ну, точнее, два шарфа. В подарок.
— Шарфы? — удивилась я. — Мне казалось, тебе уже пора переходить на что-нибудь более сложное.
— Ты прекрасно знаешь, что шарфы тоже бывают достаточно сложными, — заявила она с оскорблённым видом. — Зависит от узора. А он здесь весьма непростой.
Я решила поверить ей на слово, хотя для такой опытной вязальщицы, как Стелла, задача всё равно казалась не слишком интересной.
— Что ж, тогда приятно провести время, — сказала Нора.
— Я бы пожелала вам того же, но это звучит слишком легкомысленно для такого серьёзного дела, — сказала Стелла. — Вас же не арестуют, правда?
— А за что? Мел ведь легко смывается, не то что краска. Ничего противозаконного. — Я встревоженно обернулась к Норе. — Или нет?
— Не беспокойся, — уверенно кивнула Нора. — Бояться нам нечего.
Но тем не менее, когда мимо нас прошли Грейс, Герти и бедная Мэй Салливан, которой так и не удалось выскользнуть из их когтей, она быстро сунула мел в карман. Правда, не раньше, чем Грейс это заметила.
— Что это у вас там? — ехидно поинтересовалась Грейс. — У тебя из кармана какая-то пыль сыплется.
Похоже, Нора всё-таки раскрошила мел, взметнув белёсое облачко.
— Не твоё дело, — буркнула Нора, отряхивая юбку.
— И вовсе не обязательно быть такой грубой, Нора, — надулась Грейс. — Я просто не хотела, чтобы ты всю юбку перепачкала.
— Взгляни — ни пятнышка, — ответила Нора. — Но спасибо.
И трио прошествовало дальше.
— Тебе и правда стоит перестать дразнить Грейс, — с упрёком сказала я. — Она только и ждёт повода на тебя наябедничать.
— Я всё надеюсь вынудить её показать Мэй своё настоящее лицо, — смутилась Нора.
— Оно того не стоит. Особенно если Грейс наябедничает твоей маме и тебя на пару месяцев даже на улицу не выпустят.
К концу уроков мы все немного нервничали. И больше всех Стелла, которая никуда не собиралась.
— Вы уверены, что это не опасно? — спросила она, провожая нас до ворот.
— А было опасно, когда миссис Панкхёрст заковали в кандалы? — торжественно провозгласила Нора. Но, уверена, под всей этой театральностью скрывался страх. Не говоря уже о том, что очутиться в кандалах ни одна из нас почему-то не желала.
— Пральна! — выпалила я так быстро, как только могла. — Давай уже пойдём и сделаем это!
Мы распрощались со Стеллой, поспешившей об ратно в школу, к своему вязанию, и двинулись в сторону центра. И только тогда осознали, что так и не выбрали, где напишем первое объявление. Нора предложила Сэквилл-стрит. Я возразила, что там вечно толпятся цветочницы, да и прохожих хватает, свободного места не найдёшь, и предложила Стивенз-Грин, но Нора сказала, что это чересчур далеко, а денег на трамвай у нас нет и мы провозимся слишком долго (я всё ещё считаю, что это ерунда: не так уж далеко этот Стивенз-Грин. Уверена, к шести мы уже были бы дома. Но её не переспоришь).
В конце концов мы решили начать ровно посередине: на углу Вестморленд-стрит, неподалёку от Колледж-Грин, как раз напротив того места, где, по словам Мейбл, она всегда продавала суфражистские журналы (хотя когда мы, разгорячённые и запылившиеся после прогулки, всё-таки туда добрались, то её не увидели. Что, вероятно, и к
