Яков Тайц - Сигналист

В один из апрельских дней мы всей группой писали заметку в ильичевку. Ледяные ставни растаяли. За окнами хозяйничала весна.

У классной доски жмурился от солнца Ефим Ложкин.

— Пиши, Ефим, пиши! — шумят ребята.

— Да что писать-то? — оборачивает Ефим измазанное мелом лицо.

— Пиши: «Мы, красноармейцы 4-й роты…» — неуверенно диктует Немытых.

— «…бывшие до Красной армии темные, как малограмотные…» — продолжает Зайчиков.

— «…и тем более— неграмотные…» — подхватывает Никитенко.

— Тише, не поспеешь за вами, — сердится Ложкин, яростно скрипя мелом.

— Пиши, пиши: «…теперь, будучи опять-таки в Красной армии, обучились читать, писать и считать…»

— Добавь: «т. е. арифметике», — басом вставляет Щукин, который любит «ученые слова».

— «…и, так сказать, досрочно выполнили наказ нашего товарища комиссара», — заключает Никитенко. — Все.

— Нет, не все! — вдруг вскочил Сармудинов. — А также наказ товарища Ильича Ленина! — крикнул он, протягивая руку к освещенному весенним солнцем портрету Ильича.

— Правильно, Сармудинов! — зашумели ребята, и Ложкин снова застучал мелом по доске.

Эта заметка была помещена в первомайском номере ильичевки, и вся рота ее читала, а бывшие неграмотные — в первую очередь.

«Обидная» команда больше не раздавалась в полку.