сказать. Это что же, тот милый старичок, похожий на Крылова, собирался пороть меня берёзовыми ветками? Я поверить не могла.
Но мама сказала, что он просто пошутил.
– Ничего себе шуточки! – возмутилась я. – Не хочу я на эту дачу! Давай поедем в город!
Мама вздохнула и велела мне сидеть на месте и никуда не уходить. Я осталась на скамейке и прокручивала в голове этот разговор за столом. Ещё этот их Мишенька! Вот пусть его и кормят своей берёзовой кашей, раз он у них такой всеядный!
А мама принесла наши вещи, и мы пошли пешком на станцию. В электричке почти никого не было: в такое время люди обычно едут на дачи, а не в город. Я уткнулась в книжку, потому что разговаривать с мамой не хотелось. Я на неё немного обиделась за то, что она не сразу вмешалась и позволила этому злому деду так надо мной издеваться.
Зато у нас было целых полтора выходных. Сначала мы сходили в Эрмитаж, а потом ещё в кино. А на следующий день мама отвела меня в Петровскую Акваторию, и я до самого вечера отказывалась уходить: рассматривала крошечных танцующих дам и кавалеров, ползущие по дорожкам кареты, домики со светящимися окошками. Мама еле-еле увела меня оттуда. Пока мы ехали в троллейбусе, я представляла себе, что он уменьшился и стал частью макета, а мы с мамой теперь тоже игрушечные человечки.
Когда мы вернулись, тётя Ира уже была дома. Стараясь не смотреть нам в глаза, она сказала:
– Извините, что так вышло. Завтра мои возвращаются с дачи. Они просили, чтобы вас тут не было, когда они приедут.
– Всё понятно, – сказала мама.
Она собрала вещи, вызвала такси, и мы поехали в пустую квартиру тёти Милы.
Глава 5
Лодочная станция
Весь понедельник я скучала дома одна: все интересные книжки у тёти Милы уже закончились, остались только учебники. В электронной книге тоже ничего нового не нашла, поэтому перечитывала знакомые истории. А вечером приехала из деревни бабушка Маша. Оказывается, ещё утром мама ей позвонила и попросила вернуться в город, чтобы за мной присматривать. Я ужасно обрадовалась, потому что мы давно не виделись: к нам бабушка приезжает редко, а мне очень нравится с ней гулять. Я люблю ходить быстро, а иногда ещё и вприпрыжку. Бабушка Маша ни разу в жизни не сказала мне, что так нельзя! Она даже сама может побежать со мной наперегонки. Мама этого не одобряет. Говорит:
– Разве можно в твоём возрасте бегать? Сама подумай, что будет, если ты упадёшь?
Бабушка отмахивается:
– Шестьдесят с лишним лет не падала, с чего вдруг сейчас начну?
На следующее утро бабушка Маша разбудила меня так рано, что я даже не поняла, где это я. А она сказала:
– Хватит валяться, давай маму проводим до работы, а потом гулять пойдём!
Я вскочила, быстренько умылась, оделась, прожевала бутерброд с сыром и сказала:
– Я готова!
На улице было прохладно, солнце ещё не грело, и бабушка протянула мне кофту, когда заметила мурашки у меня на руках. От дома до маминой работы надо было ехать на трамвае. Я вспомнила, что в больших городах по утрам бывает час пик. Но когда к остановке подошёл трамвай, он был полупустой.
– А почему народу так мало? – удивилась я.
– Потому что в такое время все в другую сторону едут, к центру, а мой институт на окраине.
Через несколько остановок мама сказала:
– Приехали!
Я спрыгнула на асфальт, мама и бабушка перевели меня через дорогу, потом через небольшой зелёный скверик, и мы оказались на берегу речки. Солнце подняло́сь чуть выше, и вода так сверкала, что я никак не могла разглядеть, в какую сторону она течёт.
– Ну вот, мне сюда! До вечера! – сказала мама, поцеловала меня в макушку, помахала нам с бабушкой и вошла в калитку.
За чугунной решёткой высилась серая громада с портиком на прямоугольных колоннах. В обе стороны от центральной части расходились мощные крылья. Я подумала, что издали мамина работа похожа на каменного орла, поджидающего лилипутов. Мама подняла́сь по ступеням, обернулась. Ещё раз махнула рукой и скрылась в тёмном отверстии двери – как будто орёл её проглотил.
Бабушка сказала:
– Это Приморский проспект. Тут до моря рукой подать.
Но море меня не очень интересовало, и бабушка это поняла. Тогда она предложила:
– Давай пройдём до моста, а потом погуляем в парке.
Пока мы шли, мне казалось, что в городе мы совсем одни. Те, кто ходит на работу, уже разошлись по своим делам. А те, у кого каникулы, не встают так рано.
– Бабушка, ты нарочно меня в такую рань подняла́? Чтобы мы одни тут гуляли?
Она улыбнулась и пожала плечами:
– Может, и так!
Мы немного побродили по пустым аллеям. В тишине лениво попискивали какие-то птицы да где-то вдалеке изредка проезжали машины.
– Тут несколько прудов, – сказала бабушка. – По ним можно на лодке кататься.
Я и сама догадалась: заметила у поворота указатель «Лодочная станция». Мы с бабушкой шли как раз в ту сторону. Вокруг по-прежнему никого не было. Бабушка села на скамейку и сказала:
– Посидим у воды немного! Тут так красиво!
Она разглядывала пышные зелёные кусты на другом берегу пруда, а я смотрела по сторонам. Вдоль деревянных мостков вытянулась вереница лодок. Они слегка покачивались на воде и тихонько постукивали бортами друг о друга. Я прищурилась, чтобы контуры лодок стали расплывчатыми, и представляла, что это не лодки, а белые птицы. Как чайки, только огромные.
В это время на мостках появился какой-то парень, спрыгнул в лодку и медленно отплыл от берега. Я отчётливо слышала каждый удар весла и тихий плеск воды. Пахло мокрым песком, тиной, рекой.
– Хочешь покататься? – спросила бабушка.
– А можно? Они же ещё не открылись! – Я махнула рукой в сторону таблички с расписанием.
– Ну, попробовать-то можно! – сказала бабушка и крикнула парню в лодке: – Эй, молодой человек! Можете нам помочь?
Он перестал грести и сказал – негромко, но звук его голоса разносился над рекой так, будто он тоже кричал:
– Смотря в чём!
Бабушка вежливо объяснила, что мы хотим покататься, но пришли слишком рано. Он засмеялся:
– Тоже мне проблема! Хотите, я сам вас прокачу?
Бабушка ненадолго задумалась – кажется, она надеялась сама помахать вёслами, – но потом согласилась. Парень подплыл к берегу, мы
