Мальчик бросил взгляд поверх золотистых рогов и увидал большую неуклюжую повозку, запряженную парой неспешно бредущих серебряных быков. В повозке восседал юноша и разбрасывал в разные стороны цветные камешки, словно засевая невидимое поле. На секунду зависнув на небосклоне, они скатывались вниз, по пути разгораясь ярче и ярче. Достигали земли, а там погружались кто куда: в морскую пучину, снег, песок. Мартину рассказывали в школе про метеориты и даже показывали эти кусочки небесного материала, оплавленные падением с неба. Он был настолько поражен увиденным, что едва не выпустил веревку из рук. А бабушка рассказывала, что люди находили эти лунные семена, оплавленные небесным огнем, и считали их чудом. Они поклонялись им, делали из них амулеты, помогающие в делах. Доходили слухи, что для одного, самого большого небесного камня, умелые люди южных земель построили огромный дом. И до сих пор приходят к нему, поклониться силе, его создавшей. Некоторые земные мастера умудрялись расплавлять эти лунные осколки и изготавливали из них оружие, не знавшее поражения в бою, или орудия труда, облегчающие труд простого человека. Или украшения-амулеты, которые оберегали людей от темных сил, ведь нет ничего более страшного для тьмы, чем сила праведного небесного огня.
– Это Брратец Месяц, далеко ушедшая тень Отца Солнце.
Мартин отпустил чудесную веревку и заскользил на лыжах по направлению к повозке.
– А где этот недотепа-охотник, вечно он сваливается мне на голову? – удивился Братец Месяц. – Кто вы, и что тут делаете?
– Здравствуйте, – поздоровался Мартин, – мы путники, Великий Охотник одолжил нам на одну ночь свои чудесные лыжи, дабы мы могли проникнуть в хрустальную башню.
– Отец Солнце и Инмарр шлют прривет младшему бррату, – высунул голову ворон.
– Спасибо, очень приятно, – вздохнул юноша, и улыбка тронула его бледные губы.
– Прошу прощения, мы так долго гнались за чудесным оленем, очень устали и вспотели. Ужасно хочется пить, не найдется ли у вас немного воды? – Мартин расстегнул куртку, так ему было жарко.
– Вода-то есть, только кувшин зачарован, как только я ни пробовал, из него не вылилось ни капли воды, – Месяц протянул кувшин.
Это был небольшой серебряный сосуд с узким горлышком, на самом донышке блестела вода. Мартин покрутил его в руках, перевернул вверх дном, но вода по-прежнему не выливалась, а издевательски поблескивала и побулькивала внутри.
– Да, задачка, – задумчиво произнес Мартин. – И что будем делать?
Месяц сидел на телеге, поникнув головой и опустив плечи. Весь вид его показывал на смирение и полную уверенность в безуспешном окончании суеты вокруг проклятущего кувшина.
– Позвольте, – ворон пощелкал клювом кувшин. Он прыгнул на открытую суму Братца Месяца и вытащил один из небесных камней. Склонив голову, поднес камешек к горлышку кувшина и уронил его внутрь. Камень звонко прокатился по горлышку и с глухим бульком достиг воды. Настала очередь второго камня, затем третьего…
Волы неспешно тянули серебристую телегу по хрустальному куполу неба. Месяц печально поглядывал сквозь разрывы облаков на темную землю и вздыхал. Мартина заинтересовала это особенность молчаливого попутчика, но он стеснялся спросить. А делать все равно было нечего. Ворон таскал и опускал бесконечные камни, Месяц грустил. А Мартина разрывало любопытство.
– Можно вас спросить? – набравшись смелости, обратился Мартин к Месяцу. Тот, очнувшись от мечтаний, поднял свои небесные глаза, так похожие на глаза Отца Солнца, к мальчику и кивнул.
– Почему вы грустите, глядя на землю?
Месяц молча изучал Мартина минуту-другую:
– Есть множество причин… – загадочно и тихо произнес он.
– Можете привести хоть одну? – Мартин решил не отступать.
– К примеру, Дух приливов, Набегающая На Берег Волна, когда она резвилась на каменистом берегу, разбрызгивая соленые капли, с наслаждением наблюдая, как молчаливые прибрежные камни поддавались ее очарованию и воде, принимая различные причудливые формы.
Я наблюдал за ней с высоты, мне очень понравилась дочь морского владыки. Но я и не догадывался, что Волна каждую ночь резвилась на каменистом берегу только лишь для того, чтобы обратить на себя мое внимание. Я наблюдал за ней каждую ночь и однажды, не вытерпев, я спустил к ней с неба по волнам лунную дорожку, она пошла, но не дошла и половины, ночь закончилось, а до неба было еще далеко. С тех пор и повелось, что волны тянутся к небу, вызывая приливы, особенно, когда я в самом расцвете. А ее отец, Царь морской, был против нашей любви, и он так заговорил мой походный кувшин, что теперь я никак не могу напиться, вода из него не выливается.
Ворон все продолжал складывать один за другим камешки на дно кувшина.
– Можно еще спросить?
– Конечно, – безразлично ответил Месяц.
– Зачем вы бросаете камни, словно засеваете поле, все равно из них ничего не прорастает?
– А что мне еще делать в пустом и холодном небе? А на земле я был землепашцем, вот и здесь продолжаю это дело.
– Вы были на земле?
– Конечно. После пленения Отца Солнце в стране теней, земля погрузилась в беспросветную тьму, и я долгое время жил там, среди людей. Однажды ехал я на этой телеге, запряженной двумя серебристыми быками по дремучему лесу. Раздался страшный вой, и со всех сторон замелькали горящие зеленым светом глаза и оскаленные пасти голодных волков. Они набросились на быков и начали отрывать своими острыми клыками куски мяса от безучастно бредущих зачарованных быков. Они попытались схватить и меня, но я взмахнул наотмашь серебряным хлыстом, стеганул по крутым бокам своих «скакунов», они испугались и подпрыгнули прямо на небо. Волки остались ни с чем, и с тех пор, как нас увидят, воют. Думают, что могут испугать меня, и от страха мы упадем вниз.
– Вам не хватает земной жизни? – Мартину вдруг стало не по себе. Он подумал, насколько Братец Месяц одинок. Как неуютно, должно быть, ему на холодном ночном небосклоне.
– Не пойми меня неправильно. Я могу спуститься и заглянуть в любое окно, осмотреть любое место. Да что и говорить, я побывал в таких землях, о которых жители срединного мира могут только догадываться. Только… – он на минуту задумался.
– Только что? – поторопил его Мартин.
– Представь, что ты проживаешь сотни и сотни жизней подряд, помня все и каждую из них. Ты знаешь, сколько ты проживешь еще и когда возродишься. Мне отпущено всего двадцать восемь земных дней и вся вечность в придачу. Новорожденного, меня везут эти чудесные быки. Я взрослею, в бессчетный раз влюбляюсь, смотрю, как жизнь проходит мимо меня, а я живу чужими впечатлениями, воспоминаниями, страстями. Старею и ухожу в небытие, не сходя с этой телеги.
– А почему?
– Так повелось, своих путей, в отличие от вас, мы не выбираем. Брат-Солнце согревает землю, дает ему тепло, жизнь. Но люди каждый день видят его, путешествующего по небесному склону, вскоре они забывают о скоротечности жизни, а я призван напомнить об этом. Нетрудно посчитать мою жизнь. Двадцать восемь дней – от рождения до возрождения. Оттого мой небесный путь люди прозвали месяцем. Путь солнца меряется сезонами: весна, лето, осень, зима. Когда люди долго не видятся, говорят: «Сколько лет, сколько зим».
– Я помню, в старинных книгах писали «в ЛЕТО такое-то случилось то-то и то-то». А я-то думал, почему все всегда случается летом. И так завидовал людям древности, которые не знали зим, а только ласковое лето.
– Совершенно верно, – улыбнулся Братец Месяц.
– Получилось! – крикнул ворон, ликуя.
– Что получилось? – не понял Мартин, он удивленно повернулся к Караку.
– Смотр-рите. Вода, – он гордо показал на кувшин, из горлышка которого выплеснулось немного воды. – Тепер – рь он всегда будет полон, – заключил довольный собой ворон. Пока все говорили, он натаскал столько камней, что они заполнили весь кувшин, вытолкнув воду к самому горлышку, и теперь из зачарованного кувшина можно было пить, так что они смогут утолить жажду.
Но как же интересно Мартину было ехать на небесной телеге! Столько вопросов роилось в его голове, но пока он соображал, какой из них задать в первую очередь, ворон нарушил молчание:
– Нам пор-ра, – он указывал на хрустальную лестницу, уходящую ввысь. – Это путь в занебесный чер-ртог.
– Приятно было пообщаться, – на прощание улыбнулся Братец Месяц. – Иногда поглядывайте на ночное небо, я чувствую каждый взгляд. Мне будет очень приятно. И передавайте привет моим братьям. Я не виделся с ними с незапамятных времен. А теперь – прощайте.
– До встречи, – хором ответили путники. Ворон привычно высунул голову из-за ворота меховой куртки Мартина, куда успел забраться, а мальчик, помахав рукой на прощание, оттолкнулся от высокого борта телеги и покатился по куполу неба по направлению к лестнице.
